остались живы.
Оказав друг другу первую помощь, осмотрелись.
Самолет неподвижно стоял на мели, посреди спокойной воды залива. Поплавки глубоко врезались в песок, и это помешало машине опрокинуться при внезапной остановке. Шасси было сломано, приборы управления разбиты, тросы оборваны.
Кругом высились, по-видимому, гранитные, скалы. Поднимавшийся от воды пар мешал разглядеть мелкие подробности, но хорошо было видно траву или что-то вроде травы желто-коричневого цвета, росшую на обрывах. Еще дальше — верхушки деревьев, настоящих, не коралловых, с ветвями и листьями шевелились под ветром. Какого цвета были их стволы и как они выглядели, мешал рассмотреть гребень берега.
— Как можно скорее надо связаться с кораблем, — сказал Мельников. — Своими силами нам не выбраться.
Второв молча указал на радиостанцию.
Она представляла собой печальную картину. Поблескивали разбитые стекла приборов, висели какие-то оборванные провода. При ближайшем рассмотрении оказалось, что генератор, сорванный с места, вышел из строя.
Мельников нахмурился.
— Я не радист, — сказал он. — Вы тоже. Но если мы не восстановим связь, то погибнем. Кислорода хватит только на двадцать четыре часа.
— Нас будут искать другим самолетом.
— Его надо собрать, а это займет много времени. — Мельников замолчал, потом тихо добавил: — Они не знают, куда мы улетели.
Второв вспомнил. Он сам радировал на корабль, что самолет направляется к югу, убегая от грозы. О повороте на запад они уже не могли сообщить.
Где их будут искать? Конечно, к югу от острова.
«Смерть!» — подумал Второв с острым чувством безнадежности.
— Значит, все кончено? — спросил он, стараясь говорить спокойно, но голос предательски дрогнул.
— Ну, зачем так поспешно делать выводы? Будем бороться! Доставайте-ка аварийный комплект радиодеталей.
— Вы думаете, что…
— Нам не о чем думать. Если мы не отремонтируем передатчик, то погибнем. Значит, надо его отремонтировать во что бы то ни стало. Вот и всё!
— Попробуем! — сказал Второв.
Слова, а главное тон, которым говорил Борис Николаевич, вселили в него надежду.
Не теряя времени, взялись за дело.
Налетевший грозовой фронт не помешал им. Защищенные крепким кожухом, при свете электрических ламп они заменяли разбитые части радиоустановки новыми. Приходилось механически устанавливать детали на те же места, с которых снимали поврежденные, и с крайней осторожностью соединять порванные провода. Спутать хоть один из них с другим — значило свести на нет всю работу.
С благодарностью вспоминали они при этом уроки Топоркова по радиотехнике, которые, по приказанию Белопольского, слушали все члены экипажа «СССР-КС 3». Без этих, пусть неполных и поверхностных, знаний невероятно трудная работа никогда не увенчалась бы успехом.
Они даже не заметили, как над самолетом одна за другой пронеслось несколько сильных гроз, и очень удивились, когда обнаружили, что с начала работы прошло девять часов.
Радиоустановка была отремонтирована. Но будет ли она работать?..
— Попробуем! — сказал Мельников.
— Медлить ни к чему, — согласился Второв,
Когда раздался сухой щелк включенного генератора, он невольно закрыл глаза.
— Слышу, Борис, слышу! Где ты?..
Голос Белопольского… Почему сразу ответ? Разве Мельников говорил что-нибудь?..
Спокойный голос Бориса Николаевича звучал в кабине разбитого самолета призывом к жизни.
Второв почувствовал легкое головокружение. Захотелось полной грудью вдохнуть чистый морской воздух.
Но его не было. Снаружи был отравленный воздух Венеры.
— Я считаю, что только подводной лодкой…
Потухшая лампочка индикатора прервала фразу. Связь оборвалась. Где-то между ними и островом проходил грозовой фронт.
— Признаться, я сомневался в успехе, — сказал Мельников. — Думал, что мы не сумеем исправить передатчик.
— Я тоже, — тихо ответил Второв.
— Посмотри, Геннадий! — сказал Мельников, незаметно для себя самого перейдя на «ты». — У самолета нет крыльев.
Действительно, оба крыла, очевидно, сломанные ливнем, исчезли. Когда это случилось и почему они не слышали шума и треска ломающегося металла, ни тот, ни другой не могли объяснить.
— Мне кажется, что самолет глубже погрузился в воду, — сказал Второв.
— А мне не кажется, — ответил Мельников. — Я в этом уверен. Его затягивает песок.,
Он сказал это так просто, что Второв не решился задать напрашивающийся вопрос, что будет, когда самолет целиком уйдет под воду. Лодки, чтобы перебраться на берег, у них не было. Надувная шлюпка лежала в крыле и исчезла вместе с ним.
Через два часа Белопольский сообщил, что подводная лодка отошла от звездолета.
Потянулись часы ожидания.
Кабина медленно, но неуклонно погружалась все глубже. Вода дошла уже до края кожуха. Часто налетали ливни, и сила водяных потоков еще больше вдавливала самолет в песок мели. Скоро пришлось отказаться от наружного воздуха и целиком перейти на кислородные баллоны. Открыть кожух — значило пустить в кабину воду. Ее уровень был на несколько сантиметров выше борта.
— Жаль, что у нас нет водолазных костюмов, — сказал Мельников.
Когда прояснилось, они внимательно рассматривали в бинокли берега, окружавшие их с трех сторон. Не было никакого сомнения, что перед ними настоящие деревья — гигантские представители растительного мира. Листва была ярко-оранжевой.
За стенками кабины сильный порыв ветра пронесся по заливу. Мелкой рябью покрылась поверхность воды, зашевелилась трава на берегу, сильнее закачались верхушки деревьев.
— Как не похожа эта картина на пейзаж острова! — сказал Второв. — Там мертвый покой, здесь жизнь. Не хватает только птиц.
— Посмотри на листву. — Мельников протянул руку к берегу. — Вот где совершенно непонятная вещь. Как могут держаться листья при таких ливнях?
— Вероятно, они устроены иначе, чем листья земных деревьев.
— Это безусловно так. И их надо основательно осмотреть.
Кратковременная, но сильная гроза прервала разговор. При шуме потока, тресках молний и раскатах грома они не слышали друг друга. Клокочущая пена целиком накрывала кабину.
А когда прояснилось, они увидели, что над водой осталась незначительная часть кожуха. Еще один — два грозовых фронта — и поверхность залива сомкнётся над ними.
— Кажется, самый раз прийти подводной лодке, — заметил Второв.
— Придет в свое время.
На панели приемника замигала лампочка вызова. Второв повернул ручку верньера. Вызывал Топорков.
— Как положение? — спросил он.
Мельников опередил своего товарища, собравшегося ответить.