правдами и неправдами пытаясь пробить «несуществующую» «линию Маннергейма» силами своего многострадального округа. Ну что? Еще одна «
— Боже! Что наделали! Ай-яй-яй! Осрамились на весь мир! Почему же меня не предупредили?!
Да, Борису Михайловичу Шапошникову, военному ученому, написавшему научное исследование о службе Генштаба — “Мозг армии”, — было чему ужасаться. Высокопоставленные невежды начали войну, даже не предупредив своего начальника Генштаба!»[811]
И вот ведь, какие метаморфозы происходят с платными правдорубами! Всего пару лет назад, перед всем честным украинским народом клялся: мол, если что, сограждан бывших из автомата крошить побежит. Теперь же, с пеной у рта борется за то, чтобы честь мундира генералиссимуса Сталина не была запятнана!
Все, сказанное о генералиссимусе, полностью применимо и к полководческому гению фюрера. Воспарив на крыльях французской кампании, сей гениальный стратег, почувствовал себя настолько могучим, что начал активно объяснять профессиональным военным, его окружающим, как им нужно воевать. Но, само собой, во всем виноваты бездарные генералы. Это уж как всегда!
«
Кстати, по поводу «никогда никому» сразу вспомнился пример: Зальцман, какой-то начальник на Кировском заводе в Ленинграде, оправдываясь за задержку поставок раскроенных броневых листов со своего завода, принес Сталину цеховой чертеж, переданный ему из КБ Ильюшина, говоря, что работа тормозится исключительно из-за качества чертежей. А.С. Яковлев пишет:
«Когда Зальцман стал потрясать перед Сталиным якобы негодным чертежом, я сразу понял, в чем дело. Чертеж действительно был рабочим цеховым документом — рваный, в масляных пятнах, а многочисленные технологические пометки можно было принять за исправление ошибок. Зальцман сказал, будто все чертежи штурмовика такие. Сталин рассвирепел.
— Мне давно говорили, что Ильюшин неряха. Какой это чертеж? Безобразие. Я ему покажу!
Я вступился за Ильюшина, постарался объяснить, в чем дело, но Сталин ничего не хотел слушать. Он соединился по телефону с Ильюшиным и заявил дословно следующее:
— Вы неряха. Я привлеку вас к ответственности.
Ильюшин что-то пытался объяснить по телефону, но Сталин не стал с ним разговаривать.
— Я занят, мне некогда. Передаю трубку Жданову, объясняйтесь с ним. И опять:
— Я привлеку вас к ответственности.
В тот же вечер расстроенный (могу себе представить. —
Всю оставшуюся книгу вместо того, чтобы доказать благотворность влияния кадровых чисток на РККА, ради чего, собственно, по авторским утверждениям, и был написан сей томик, Суворов занимается нагнетанием компромата вокруг личностей нескольких высших военачальников, пострадавших в ходе массовых репрессий в РККА. Расстрелы и отсидки прошлись по всему высшему и среднему комсоставу армии и флота Советского Союза, а Суворов пытается обосновать их необходимость, приводя компромат на отдельных военачальников, которых можно перечесть на пальцах одной руки. Видимо, Суворов не знает, что боеспособность армии проверяется боями, а не отсутствием любовниц у некоторых ее маршалов. Честно говоря, мне крайне не хочется зарываться в эти дебри, благо, даже если я полностью соглашусь с тем, что Тухачевский, Якир, Уборевич и Блюхер были уничтожены правильно, это не даст Суворову ничего, что могло бы его порадовать: 4 расстрелянные «бездарности» ни при каком раскладе не стоят полутысячи (450) полковников, расстрелянных с ними «за компанию».
Но прежде чем мы пойдем разбирать суворовские претензии поименно, просто не могу удержаться, чтобы не остановиться на нижеследующем суворовском суждении, затрагивающем впрочем, их всех.
Речь идет о главе, посвященной прецеденту 1927 года вокруг Якова Охотникова, слушателя Академии Фрунзе, который, прибыв в «красный день календаря» к мавзолею с целью охраны вождей на трибуне, вместо этого стукнул Сталина по затылку. Эту историю Суворов пересказывает со слов В. Раппопорта и Ю. Алексеева, выпустивших книгу «Измена Родине», вышедшую у них в Лондоне еще в дремучем 1989 году (кстати, это единственные в книге «кремлевские фальсификаторы», чьи имена Суворов удостоил огласки). Честно говоря, мне эта история кажется весьма странной и темной, но, тем не менее, раз в этом случае Суворов «фальсификаторам» верит, то, положившись на патентованную честность нашего забугорного прототипа, поверим и мы. Что же вынес для себя из этого случая историк Суворов? Слово ему.
«Яков Охотников и два его дружка — типичные представители разнузданной партизанщины, то есть бандитизма. Они — слушатели военной академии, но они не хотят учиться, они ничего не знают об армии, они не знают даже того, что должен знать любой солдат-первогодка, только что завершивший курс молодого бойца. Если это лучшие слушатели лучшей академии, то что собой представляют худшие? И чем занимается начальник академии? Он не занимается ничем. И зачем он такой нужен? И кому нужны выпускники такой академии?» (с. 127—128).
И дальше:
«Говорят, что во время очищения истребили многих командиров с академическим образованием, а на их место пришли те, кто образования не имел. Правильно сказано. Но это академическое образование ничего не стоило. Слушатели Военной академии им. Фрунзе, которых готовил Тухачевский, затем Эйдеман, затем Корк, по уровню подготовки были на уровне Охотникова, а может быть, и еще ниже. Таких не жалко» (с. 128).
Как вам? По-моему просто замечательно. Уже за эти два абзаца наш дока Суворов наговорил себе на отчисление из любого военного, да и не военного ВУЗа тоже. Хотите перечислю несколько сверстников Охотникова? Так, для примера. Чтобы стало немного ясно, кого нам должно быть «
Вам ничего не говорят фамилии: Малиновский (выпуск 1930), Говоров (выпуск 1933), Конев (выпуск 1934), Ватутин (выпуск 1937), Новиков (выпуск 1930), Богданов (выпуск 1934), Антонов (выпуск 1931), Мерецков (выпуск 1921), Рыбалко (выпуск 1934), Пуркаев (выпуск 1936), Василевский (выпуск 1937), Толбухин (выпуск 1934), а также выпускник курсов усовершенствования комсостава при Академии им. Фрунзе Рокоссовский (выпуск 1929)? Ну, Суворов, знакомы вам фамилии этих слушателей? Курсант любого военного училища, даже находясь в коме, не может не знать хотя бы половины из этих фамилий! И вы их знаете! А то, как же, ведь я специально взял их прямехонько из опубликованного вами на двадцатой