подлинный “размах свободы” западного общества. Могу с полным основанием заявить, что все значение того визита и даже, не побоюсь этого выражения, всю глубину личного мужества Лидера в данном случае я осознала, только уже вернувшись в Ирландию и пробежав глазами по страницам газет: ирландских, английских и американских…
… А фермер Фрэнк все говорил и говорил и говорил… Пока я не напомнила ему, что звонит он мне не в «6 графств», а за океан. И что его телефонный счет, наверное, уже достиг астрономических высот.
***
…Мы гуляем по Гаване с Дунканом – обосновавшимся в Белфасте шотландцем из
Глазго, неисправимым идеалистом, ни от кого не скрывающим своих взглядов. Он
обещал показать мне новенький, только недавно построенный памятник Отважной
Десятке – ирландским республиканцам, умершим в ходе голодовке протеста в 1981
году.
С Дунканом я познакомилась еще в Белфасте – он был активным членом местного отделения группы солидарности с Кубой. И вот теперь, сама оказавшись на Кубе, я не могла упустить возможности встретиться с “земляком”, с которым меня, кроме места жительства и языка, объединяли ещё и политические взгляды…
… Есть в старой Гаване улица, носящая совершенно ирландское имя – О ‘Райли.
О её существовании я впервые услышала от все того же неутомимого фермера Фрэнка
– О'Райли когда-то был губернатором Гаваны,- рассказал мне он. – А корни его – из нашего Кавана, в деревне Килналек похоронен его отец…
Может быть,не все у нас в России знают, что в жилах легендарного революционера Че
Гевары тоже течет ирландская кровь: его бабушкой по отцовской линии была
ирландка по фамилии Линч.
Улица О'Райли была первым, что я захотела увидеть в Гаване. Честно говоря,
ирландского в ней было мало: расположена она в одной из самых красивых
частей традиционной, старой Гаваны. Но на стене на одном из её домов
красуется надпись: “Два островных народа – одна судьба. В море борьбы и надежды Куба и Ирландия едины”. Надпись эта сделана на трех языках: испанском, английском и ирландском.
Честно говоря, я бы просто не поверила своим глазам, если бы мне не рассказал о ней ещё задолго до моего посещения Кубы Дункан. Сам шотландец, но, пожалуй, больший патриот Ирландии, чем. многие уроженцы Изумрудного острова…
Все ирландцы, которые сегодня приезжают в Гавану, неизменно приходят на
улицу О'Райли, чтобы сфотографироваться рядом с трехьязычной табличкой.
А с недавних пор появился в кубинской столице и ещё один памятник, связанный
с Ирландией, – памятник 10 ирландским республиканцам во главе с Бобби Сэндсом, к которому меня и повел Дуглас.
Собственно говоря, в тот день он официально ещё не был открыт. Дело в том,
что честь открытия памятника должна была быть предоставлена как раз ирландской делегации, которая собиралась приехать.
Дункан перевел для меня испанскую надпись на памятнике – слова Фиделя Кастро, сказанные им о Бобби Сэндсе и его товарищах ещё тогда же, в 1981 году. В них он сравнивал обращение режима Маргарет Тэтчер с ирландскими политзаключенными со
средневековой инквизицией. Те, кто читал тюремные записки Бобби, не может не поразиться тому, насколько верно это сравнение передает то чувство, которое возникает при чтении о его страданиях. Просто невозможно поверить, что описанное происходит в наше время, а не в средние века, да ещё в одном из государств, так кичащихся своей любовью к правам человека.
В каждом углу этого скверика стояло по памятнику. Один из них был посвящен
матери Хосе Марти, и я с удивлением для себя узнала, что она была родом из
масонской семьи. Упоминание о масонах вновь вывело нас с Дунканом на разговор
о Северной Ирландии, – ибо нигде, кроме как там и в Шотландии, не видела я
масонских лож, да ещё в таком количестве. На Кубе, оказалось, масоны тоже
существуют и не запрещены законом, – как не запрещены и всяческие другие
религиозные и культурные группы. Я видела потом несколько масонских лож в
Камагуее.
По дороге в скверик нас несколько раз беспокоили предлагавшие свои услуги
таксисты, продавцы газет и даже фарцовщики сигарами. Если меня ещё с большой
натяжкой можно было принять за кубинку (особенно в компании Лизы), то Дункан – розовокожий, за версту выглядевший европейцем, – очень болезненно относился к подобному вниманию: стоило очередному кубинцу только приблизиться к нему, как он уже громко говорил :
– Мне ничего не нужно, большое спасибо!… Я не собираюсь поощрять попрошайничество – когда я достаточно хорошо знаю эту страну и знаю, что правительство здесь никому не дает умереть с голода.- Дункан очень высокого мнения о кубинской социальной системе – как, впрочем, после того, что я увидела, и я сама.
Путеводители по Кубе, выпущенные западными издательствами, пытаясь искать
негативное даже в позитивном – в стране, которая посмела жить не по их правилам, -
подчеркивают, например, что туристы обязаны своей практически полной безопасностью на Кубе… 'огромному количеству полицейских на улицах'. Что-то не помогает огромное количество имеющих право открывать огонь на поражение полицейских на улицах снижению преступности в Соединенных Штатах Америки… А? Или наличие такого числа 'вооруженных и очень опасных' милиционеров и спецназовцев на улицах российских – по сравнению с невооруженными нашими советскими дядями степами и анискиными, которых все знали и уважали? Теперь же отношение к милиции у нас в России стало таким, что я сама была свидетельницей того, как от милицейской машины, застрявшей в яме на дороге, отворачивались все проходившие мимо люди.
Дело не в полицейских, господа хорошие. Дело – в людях. 'Разруха – не в сортирах, разруха – в головах', как говаривал Михаил Булгаков.
– На Кубе нет такого уличного воровства, как в других странах, потому что если кто-то что-то украдет, допустим, у туриста на улице, за ним сразу побегут все, вся улица, не только полицейские, но весь народ, – рассказывал мне с гордостью Дункан. По-моему, он думал, что я не представляю себе, как это может быть.
А ведь это точно так же, как еще совсем недавно было и у нас. Это в 'свободном' (очевидно, от совести и от ответственности за свои поступки!) обществе людей с самого детства воспитывают: не сопротивляйся, если тебя кто-то грабит; отдай кошелек, жизнь дороже; если видишь, что нападают ещё на кого-то, вызови полицию, а сам не вмешивайся… Точно так же учат и нас в современной России, воспитывая поколение, без принципов, без чувства справедливости и необходимости бороться за неё, без чувства собственного достоинства.
Люди, воспитанные так с детства, практически неспособны понять, почему на Кубе нет такой преступности, как у них, и они начинают пытаться объяснить это с точки зрения своего куриного мировоззрения: 'преступности нет потому, что некого грабить' и т.п. …
И ничего другого они не понимают, хоть тресни.
Мы разговорились о мировом коммунистическом движении. Дункану было грустно от
того, что в летней политической школе, в которую он записался в Ирландии
минувшим летом, самый молодой ученик был лет на 20 старше его. А я смотрела
на него, молодого парня, моложе меня лет, наверное, на 10 – и радовалась тому, что есть такие, как он. И ведь он не одинок, хотя, быть может, сейчас он этого и не замечает.
Тут он показал мне на гордо возвышающееся над Гаваной здание отеля “Гавана
Либре” – “Свободная Гавана”-, в которой когда-то, сразу после революции,
временно размещался офис Фиделя, и с неожиданной мечтательной тоской в
голосе произнес:
– Вот бы и у нас так… Наши лидеры – в отеле “Европа”, с «АК» в руках! Вот как надо!
