– У корейцев нам всем есть чему поучиться, – рассказывал он, – Посмотри, почему они выжили, несмотря на крушение социалистического лагеря? Потому что всегда были духовно самостоятельными, не плясали под – не в обиду тебе будет сказано!- вашу дудку, как другие соцстраны. И строили социализм не без учета местных условий, по вашему образцу, а основываясь на своей собственной реальности.
– А я и не обижаюсь, – сказала я, – Я тоже не в восторге от «доктрины Брежнева». Я бы непременно вмешалась, когда американцы вторглись на Гренаду…
И так мы продолжали разговор до глубокой ночи, уже и в спальне. Мое чувство того, что Дермот – мой «Д» и «Т», еще больше усилилось. Хотя для него самого, кажется, «Л» по-прежнему оставалось важнее, чем эти другие две буквы алфавита…
***
Утром накануне Нового года мама нервничала :она собиралась приготовить свое фирменное мясо в горшочках, которое долго надо тушить в духовке, а его еще надо было сначала разморозить. Мясо мы ели здесь не каждыи день, но по такому случаю…
Как раз, когда мама прикидывала вслух, успеем ли мы приготовить все, что хотели, к нам в дверь постучали. Неутомимый фермер Фрэнк «случайно проезжал мимо» и решил завезти к нам гостей.
Увидев, что он стоит на пороге с какими-то двумя незнакомыми женщинами, мама рванула наверх по лестнице и, как я ее ни уговаривала, наотрез отказывалась спуститься.
– Опять ты со своими ирлашками! Дайте уж хотя бы Новый год-то спокойно встретить…
– А вот и не с ирлашками, мам… Это же наши – из Литвы! И они очень хотят с тобой познакомиться.
Услышав слово «Литва», мама моментально спустилась. Литва была самой ее любимой из наших республик. Будрайтис, Адомайтис, Банионис, Масюлис, Чюрленис, «Жальгирис», Гиндзюлис …
– Ну, так бы сразу и сказали, что из Литвы…
–
Годы жизни за границей – и степень моей собственной подверженности 'облучению' западной пропаганды – видимо, дают о себе знать, ибо когда Фрэнк сообщил мне, что мои гости – литовки, я заволновалась: а как они воспримут нас, русских? Ведь здешние СМИ не устают повторять о том, как 'литовцы дискриминировались при советской власти', о 'русской оккупации Литвы', о 'религиозных гонениях в Литве в советское время', и т.п., и т.д. ….
В последний раз я была в Литве ещё в 9-летнем возрасте – но сохранила об этом крае самые удивительные воспоминания, вплоть до литовских легенд и даже песни про кукушку и зеленое вино, которой нас научила, прямо на литовском языке, наш экскурсовод Вильгельмина Викентьевна. Благодаря ей мы все, россияне из провинции, полюбили этот край и запомнили на всю жизнь литовскую фразу: 'Лаба дена!' – 'Здравствуйте!'
«Ой лиля-дериля, ой лиля-куку!» – хором пел весь наш русскоязычный (за исключением самой Вильгельмины Викентьевны, ее сына и нашего шофера) автобус. После каждого следующего куплета полагалось прибавлять на одно «ку-ку» больше…
За две недели мы исколесили Литву вдоль и поперек. Купались и искали янтарь в Паланге, бродили по замку в Тельшяе, по немецкому концлагерю «Девятый форт» в Каунасе, побывали на самой настоящей, действующей мельнице, заезжали на ферму к какому-то пасечнику, подарившему нам по стаканчику меда, у которого была собственная баня с нарисованной весьма похабной по советским меркам картинкой во всю стену , к крестьянке, у которой мы пили топленое молоко и любовались вырытым ее семьей на их личном участке собственным маленьким прудом с живыми лебедями… У крестьянки были мозолистые трудовые руки – до того трудовые, что даже без ногтей на некоторых пальцах. «Знаете, я заметила, у вас принято, чтобы старые бабушки сидели на лавочках и обсуждали соседей… А у нас это так не принято..»- пояснила нам она каким-то даже извиняющимся тоном, когда увидела, что мы смотрим на ее руки.
А еще я плавала в лесном озере с ледяной водой, а леса вокруг были такие густые, что так и казалось: сейчас выйдут оттуда какие-нибудь «лесные братья», как в фильме Жалакявичюса… В Каунасе мы ходили в музей Чюрлениса и в даже в… музей чертей! Я смеялась над тем, как величали в литовских журналах моего любимого тогда актера – Аленас Делонас. А по ночам мне снились Эгле, Бируте и Витовт…
Магазины в Шяуляе, где мы жили в общежитии какого-то местного вуза, были переполнены молочными продуктами местного производства – вкусными до ужаса. Чего там только не было! Никакого «угнетения национальной культуры» я не заметила: школы, вузы, театры, журналы, книги, газеты, телевидение, – везде местный язык преобладал над русским, хотя по-русски и говорили все, если было надо. Мы восхищались трудолюбивыми литовцами и даже, если честно, смотрели на них немножко снизу вверх – наверно, почти как ирландцы на американцев. Мы были уверены, когда Прибалтика стала независимой, что люди эти благодаря своему трудолюбию, теперь действительно будут процветать. Нам и в голову не приходило, что она превратится в паневропейского поставщика почти дармовых батраков и секс-рабынь. И им самим наверняка тоже: они, бедняги, ожидали, что европейские «братья» с жаром примут их в свои объятья, как блудного сына, вернувшегося в лоно европейскоы семьи. И сейчас гордость не позволяет им признаться даже самим себе в том, как же здорово их «кинули»…
И уж и в голову нам, жителям России, не могло прийти тогда, что культурные, вежливые прибалты – в особенности латыши и эстонцы – будут так позорно вымещать на русскоязычном меньшинстве у себя в странах свои какие-то неведомые нам психологические комплексы. Это напоминало поведение малышей из книги Носова, злобно высмеивающих Незнайку после того, как прибывший откуда-то издалека Знайка подал им к тому сигнал – хотя еще накануне все те же малыши Незнайку совершенно добровольно захваливали. Вы, кстати, никогда не задумывались над тем, почему носовский Знайка – герой, казалось бы, глубоко положительный- настолько несимпатичная фигура?…
…Но когда я увидела улыбающиеся лица наших новых знакомых – Виды и Регины, – все мои опасения сразу оказались напрасными. Они встретили нас как самые старые друзья -мы сразу же на пороге обнялись, и обе женщины заговорили наперебой о том, как скучают по дому, о том, как в Литве они уже 10 лет лишены возможности смотреть российские телепередачи, и как не хватает им новогоднего 'Голубого Огонька' 'Песни-года' и наших фильмов…
– Да вы садитесь, садитесь, я сейчас чай поставлю! Картошечки накладывайте, побольше!- суетилась мама.
Гости сели за стол. Фермер Фрэнк не понимал ничего, но видел, что все мы рады, и его лицо расцветало от этого на глазах.
– Какими вы здесь судьбами?
– Зовут нас Вида и Регина, мы из Литвы. Приехали сюда… Да что тут говорить! – за деньгами! Надо кушать что-то, надо платить за квартиру, надо детей учить… Вот, через одну посредническую фирму устроились сюда, паковать грибы в ящики…, – начала рассказывать та, что постарше, с усталым бледным лицом.- Работа, прямо скажем, не из легких… Много надо ящиков за день перетаскать. А они – килограмм по 20 каждый…. Но ничего, мы уже привыкли… Ко всему можно привыкнуть… Все будет хорошо… У меня вот сын сюда тоже приезжает скоро, университет закончил. Будет здесь в отеле работать… Нет, не в одном городе со мной. На другом конце Ирландии. Но все-таки не так далеко… Волнуюсь за него, писем жду… Как он там? Так и живем…
– Мы сами здесь уже почти 2 месяца,- вступила в разговор Вида – та, что помоложе, красивая брюнетка.- Что самое трудное? Всё! Можно сказать всё! Язык… Думали, что хорошо знаем его…Но у ирландцев здесь – свой английский язык. Ничего не понимаем! Я вот чуть-чуть уже понимаю теперь. Это хорошо… Кухня странная. Ой, как тяжело нам, Боже мой! Не знаем, что кушать… 2 недели почти ничего не ели совсем. Нам ребята из Латвии – они тоже работать приехали – говорят: 'Нельзя так! Так можно и ноги протянуть! Может, у вас денег нет, чтобы кушать?' Предлагали деньги нам, помочь хотели… А мы просто не можем здешнюю пищу есть… Природа очень красивая… Очень гуляем много. На нас все смотрят как на дурачков – потому что мы пешком любим ходить. А здесь-то ведь все такие лентяи – на машинах… Озеро здесь есть прелестное…Сидим на берегу, успокаивает очень.
– У нас здесь контракт на год. Зарабатываем ничего. Устраивает , – подхватила Регина.- Дома я продавцом работала. 20 лет на одном месте и не хотела уходить. А Вида дубленки шила на фабрике. А теперь… Теперь всё… Работы в Литве нету. А где есть – на такие деньги невозможно прожить. Только для того и приехали, чтобы помочь своим семьям выжить. Для того и оставила Вида дома детей и мать
