опечаленным, авва спросил его: что за причина такой печали, сын мой? Сначала он, от сильного уныния, ничего не отвечал. Потом, будучи много упрашиваем старцем, открыл ему дело, говоря: меня возмущают помыслы любодеяния, — я ходил к такому-то старцу, открыл ему их, и по слову его, мне не осталось надежды на спасение; итак я, отчаявшись, отхожу теперь в мир. Выслушав это, отец Аполлос, как мудрый врач, долго ободрял и вразумлял его, говоря: не представляй сие странным, сын мой, и не отчаивайся! И я в таком возрасте и седине возмущаюсь сильно подобными помыслами. Итак, не теряй духа при этом разжении, которое врачуется не столько старанием человеческим, сколько Божиею милостию, — только сделай ныне для меня милость, возвратись в свою келью. — Брат так и сделал. — Ушедши от него, авва Аполлос пошел в келью того старца, который отверг брата, и, став близ кельи его, молился Богу со слезами, говоря: Господи, приводящий искушения на пользу, обрати борьбу брата на старца сего, дабы чрез опыт научился он в старости своей тому, чему не мог научиться в продолжении многих лет — дабы он мог сострадать борющимся. Когда авва кончил молитву, видит эфиопа, стоящего близ кельи, и пускающего стрелы на старца. Будучи уязвлен ими, старец тотчас как бы от упоения начал колебаться туда и сюда, и не могши терпеть, вышел из кельи, и пошел в мир тем самым путем, коим шел юный брат. Авва Аполлос, зная о приключившемся, встретился с ним и подошедши говорит: куда идешь? и что за причина одержащего тебя смущения? Устыдившись, что все с ним случившееся известно святому, он от стыда ничего не сказал. Тогда авва Аполлос сказал ему: возвратись в келью свою, — впредь знай свою немощь, и считай себя доселе или неузнанным от диавола, или даже презренным, когда ты не удостоен борьбы с ним, посылаемой на ревностных иноков. Что я говорю — борьбы? Ты падения не мог перенести даже один день. Это произошло от того, что ты, приняв к себе юношу, имевшего брань с общим врагом, — вместо того, чтобы укрепить его в борьбе, — вверг его в отчаяние, не размыслив о той мудрой заповеди, которая говорит:
5. Когда спросили авву Кира Александрийского о блудном помысле, он отвечал так: если ты не имеешь помысла, то ты без надежды, — ибо, если не имеешь помыслов, то имеешь дело. Это значит: кто не борется со своим грехом в уме, и не противится ему, тот совершает его телесно, а совершающий такие дела (по безчувственности своей) не возмущается помыслами. При этом старец спросил брата: не имеешь ли ты привычки беседовать с женщиною? — Нет, отвечал брат, но ум мой занимают древние и новые живописцы: изображения женщин служат для меня возмутительными памятниками. — Старец сказал ему: мертвых не бойся, но бойся сочувствия и греховного действия живых, и более упражняйся в молитве.
6. Авва Матой рассказывал: пришел ко мне брат и говорил, что злословие хуже блуда. На это авва заметил: жестоко слово твое! — Брат спросил его: а тебе как кажется это дело? старец отвечал: хотя злословие худо, но скоро врачуется. Злословящий часто раскаивается и говорит: худо я сделал. Но любодеяние — естественная смерть.
7. Авва Пимен сказал: как оруженосец царский стоит пред царем в готовности; так и душа должна быть всегда готова против демона блуда.
8. Еще сказал: человек никак не должен давать силы своим помыслам — любодеянию и злословия ближнего; он отнюдь не должен ни говорить о них, ни помышлять в своем сердце. Освободившись от них, он получает спокойствие и великую пользу.
9. Однажды брат пришел к авве Пимену и говорит: что мне делать, отец? — я страдаю блудною похотью. И вот уже ходил я к авве Ивистиону, — он сказал мне: не позволяй ей долго оставаться в тебе. — Авва Пимен отвечает брату: дела аввы Ивистиона высоки, — он на небе, вместе с Ангелами, — и не знает, что мы с тобою находимся в блуде! Но скажу тебе от себя: если человек будет воздерживать свое чрево и язык, то он может владеть собою.
10. Брат спросил авву Пимена на случай блудного помысла. Старец говорит ему: велика помощь Божия, обнимающая человека, — но мы не можем видеть ее глазами своими.
11. Другой брат спросил авву Пимена: что мне делать? — меня борют блудные пожелания, и я прихожу в неистовство. Старец говорит ему, — на это сказал Давид:
12. Еще сказал: жить тебе по Богу невозможно, когда ты сластолюбив и сребролюбив.
13. Рассказывали о матери Сарре: тринадцать лет она находилась в сильной борьбе с демоном блуда, — и никогда не просила о том, чтобы избавиться от сей борьбы, но только взывала: Боже мой, помоги мне!
14. Говорили еще о ней: сильно нападал на нее этот дух блуда, представляя ей суетные предметы мира: она, не ослабевая в страхе божием и подвигах, в одно время вошла в уединенную свою храмину, помолиться. Здесь дух блуда представился ей телесным образом и сказал: победила ты меня, Сарра! — Не я победила тебя, отвечала она, но Господь Христос.
15. Один брат возмущался помыслом блуда: брань была — как огонь горящий день и ночь в его сердце. он терпел, и не уступал своему помыслу. И после долгого времени прошла брань, никак не могши преодолеть его, по причине терпения, и тотчас в сердце его водворилось спокойствие.
16. Другой брат имел брань с блудною похотью, и встав ночью, пришел к старцу и открыл ему свой помысл. Старец успокоил его, — и он, получив пользу, возвратился в свою келью. Но вот опять брань восстала на него, — он опять пошел к старцу. И делал он это несколько раз. — Старец не печалил его, но говорил ему на пользу, — и говорил так: не уступай ему, но лучше приходи ко мне, если будет беспокоить тебя демон, и обличай его, открывая свои мысли, таким образом обличенный, он пройдет мимо. Ибо ничто так не огорчает демона блуда, как открытие дел его, — и ничто так не радует его, как утаение помыслов. Таким образом приходил брат к этому старцу одиннадцать раз, обличая свои помыслы. Наконец брат говорит старцу: яви любовь, — скажи мне слово! Старец говорит ему: дерзай чадо! Если бы попустил Бог моему помыслу придти на тебя, то ты не снес бы его, но пал бы гораздо глубже. И так как старец говорил это по смирению, то искушение брата прекратилось.
17. Другой брат имел искушение на блуд, и с усилием выдерживал подвиг в течении четырнадцати лет, соблюдая, чтобы самый помысл его не согласовался с похотию. Наконец, он пришел в церковь, и открыл дело пред всем народом. Тогда дано было повеление, — и все понесли для него труд, в продолжении седмицы, молясь Богу, — и брань прекратилась.
18. О помысле блуда сказал один пустынник — старец: не хочешь ли спастись, лежа на постеле? Ступай — делай, ступай — трудись! Ступай — ищи, и найдешь! Бодрствуй, толкай, — и отверзется тебе (Мф. 7, 7. 8). Есть в мире на всякий бой способные бойцы, которые за многие раны от противников, за терпение и мужество получают венец. Но часто и один, получая раны от двоих, сохраняет мужество при ударах и побеждает бьющих его. Видишь ли, какое они являют мужество ради плотской награды? Стой и ты и мужайся, — и Бог поборет за тебя врага.
19. Другой старец сказал о том же помысле: веди себя так, как проходящий по торжищу, мимо харчевни, и ощущающий запах вареной пищи, или чего-нибудь жареного. Кто хочет, входит в харчевню, и ест. А кто не хочет, тот, проходя мимо, ощущает только запах, и уходит. Так и ты охраняй себя от смрада, встань и помолись, говоря: Сыне Божий, помоги мне! Также поступай и с другими помыслами: ибо мы не искоренители помыслов, но противоборники.
20. Еще иной старец сказал о том же помысле: мы страдаем от беспечности своей. Если бы мы были уверены, что Бог обитает в нас, то не делали бы из себя чужого сосуда (Слич. 1 Кор. 6, 15). Ибо Господь наш Христос, обитающий в нас, и присущий нам, видит жизнь нашу. Потому и мы,
