Звезды на приеме у психолога. Психоанализ знаменитых личностей

хочу прекратить этот сон я очень устаю потому, что я ноги даже ставлю так, чтобы я проснулся и видел, как они стояли. Чтоб я был уверен во сне, что я боролся с ними. Я постоянно летаю, именно летаю и когда люди за мной идут — я всегда летаю — вверх. Мне нужна какая-то сила — зарядиться чуть-чуть и опять летать. Поэтому я летаю постоянно.

(Казалось бы, можно предположить, что это сон о страхах, о которых говорилось выше. Оказалось не так. Это сон о хронической борьбе внутренней несвободы и свободы в психике моего пациента. Несвобода постоянно преследует свободу. Это сон о бегстве от несвободы. Но свобода, как ублажение своему эго, порой берёт верх. В противном случае наяву у моего пациента наблюдается психологическая защита агрессией. Мой пациент, ставя ноги как нужно, борется за свою свободу, борется за свободу в себе, борется с несвободой в себе. Наяву, будучи по своей натуре человеком независимым, свободолюбивым, тяжело переносящим подчинение другими, чужое мнение и т. п., мой пациент постоянно желает «улететь» из этой ситуации жизни. И ему это, порой, удаётся и он умеет создавать внутри себя эту свободу, но какими средствами? Об этом мы узнаем позднее.)

— Как сейчас оценивает тебя твоя мама?

— В первый раз, когда она меня увидела она меня поздравила. Потом спросила, когда я изучаю все эти песни, чтобы исполнить. Она была удивлена. Она не ожидала, что я пою так. Отец бы сказал: «Молодец сынок, иди вперёд!» Я помню, когда я учился в колледже папа пришёл посмотреть как я играю в футбол. После этого у него была радость, гордость за меня. Потом он привёз мне новые бутсы, спортивные вещи и т. д.

— Во сне вы не кричите?

— Как я могу спать, если я кричу. Нет, я не кричу. Сегодня ночью был сон. Какой-то огромный малоэтажный дом и там был большой праздник. Была куча народа и мы гуляли несколько дней. Я спускался вниз за своей девушкой потому, что там не пускали каких-то девушек, которые были нашими знакомыми, но мы пригласили их. Это был наш дом, но очень огромный. там все отдыхали, там был большой праздник, там всю ночь была гулянка, гулянка и гулянка…

— А переживание во время этого сна какое было? Тебе было приятно или тебе этот сон не понравился?

— Он мне понравился потому, что все отдыхали, всем хорошо и главное никаких плохих переживаний не было.

(Это сон исполнения желаний. В нём представлены ценности и мечты, которые наполняют душу моего пациента)

Вот чаще бы такие сны снились, то недавно опять плохой сон приснился. Во сне было ощущение, что машины наши находились на дорогах, я немножко испугался, потому что девушка моя была за рулём. После сна я позвонил, но слава Богу всё нормально.

— А сон был какой, ты переживал за девушку во сне?

— Да, да, да, потому что у нас маленький ребёнок. Было типа аварии, несерьёзная авария, но просто грузовик какой-то на трассе, я смотрю — не так серьёзно, но переживаю.

(Это сон о том, что мой пациент со страхом наблюдает как его супруга «рулит» семейной жизнью. Это сон о том, что большинство семейной нагрузки и ответственности мой пациент берёт на себя и не может положиться на супругу. Это сон об ответственности моего пациента перед своими близкими, о том, что наяву он часто переживает за них.)

Иногда во сне меня сильно ругает отец. Например, я хочу кушать, а он убирает тарелку. Я хотел понять, почему он меня ругает. Он меня любит, и я его люблю. И я понял, когда он меня ругает во сне, у меня что-то происходит позитивное. У меня появляются деньги, работа, какие-то хорошие новости. И наоборот, когда отец во сне мной по-доброму, то нет этих плюсов. Когда папа меня ругает во сне, даже если у меня не было ни копейки на следующий день деньги появляются. Почаще бы меня ругал отец во сне!

(Это сон-самокритика. Это сон об осознании своей деструктивности самим пациентом. Он прокручивается как некая исповедь и очищение. Всё это снимает деструктивность, суету наяву, что и является внутренним психическим условием успеха в деятельности.)

— Сны видишь на французском?

— Когда вижу родителей, то вижу на французском.

— Ты сейчас мыслишь только на русском языке?

— Да, да, да. Нет, я французский как-то забываю, даже когда один на один с собой. Когда я с людьми, то уже сразу переключаюсь на русский автоматически.

— В телепроекте «Фабрика звёзд» вы довольно таки откровенно давали психологическую оценку своим коллегам. А какую оценку дали тебе фабриканты?

— Вы знаете, я до сих пор не видел вообще эти кассеты, которые уже показали, я только видел выступления в пятницу. Хочу взять и посмотреть себя со стороны. Возьму у Юлии Савичевой. В доме все относились ко мне очень хорошо. Я был как дипломат, не говорил кто прав, кто не прав, я всегда старался жить так, как я желаю и слава Богу что все меня приняли тоже очень хорошо. И даже когда я ушёл оттуда, все плакали, даже директора.

— А не было там психологического кризиса? Не было желания убежать от этой компании? Ведь это замкнутое пространство.

— Нет на 2 или 3 день я лежал в комнате и думал, почему я здесь. Ведь я привык к свободе, идти куда хочешь, делать что хочешь, а в России живу по расписанию. На 3 день я подумал думал почему я здесь.

— Неужели никто не вызывал раздражения?

— Чтобы раздражать особенно… нет. Я честно старался просто жить. Были, конечно, кто меня радовал больше, с кем я больше дружил.

— Не было там никакого психологического кризиса?

— Ну конечно, были какие-то моменты, когда несколько человек постоянно идут на номинацию в пятницу, а другой человек не был ни разу, не два раза, а ты уже идёшь на третий. Кого-то умышленно топили. Это раздражало. Ещё были моменты, которые многие из нас критиковали. Это когда раздавали песни. Решалось кто будет исполнять песни и с каким артистом. Были люди, которые постоянно пели с хорошими артистами. Были люди, которым неделю не давали ничего.

— Таким образом, там элемент неравенства небольшой был?

— Да, конечно. Постоянно хочешь песню, а тебе например, другую дают.

— То есть психология неравенства имела место — кому-то больше доставалось, кому-то меньше?

— Конечно.

— Вы не ощущали комплекс неполноценности? Ощущали, что вас немножко недооценивают?

— Да. Ты чего-то можешь, а люди тебе говорят — нет, ты не можешь. Я помню случай с Сосо Павлиашвилли. Дали Лене и Ираклию песню, чтоб они выучили песню 'Ждёт тебя грузин'. Я думаю четверг — всё должно быть живое и Ираклий не смог слова до конца вспомнить — он читал, а Сосо меня увидел и говорит: 'Хорошо, если Нарцисс будет участвовать в этой песне'. Он попросил директора, чтобы они включили меня в этот номер. Они говорили: 'Нет, в четверг, не получиться, потому что ему надо выучить слова до завтра и т. д.' А Сосо говорит: 'Ты можешь?', я говорю «Да». Дали песню, я её выучил, всё было очень хорошо и я её исполнил — это была одна из моих лучших ролей на проекте. Даже человеку, которому дали песню во вторник, он писал у себя на руках и читал. Даже после этого Лина Арифуллина ругала его очень сильно, почему он не смог эти слова вспомнить, почему я один ночью сидел, я учил все эти песни, чтоб исполнять их хорошо.

— Вы не ощущали себя на этом проекте марионетками, как будто бы есть какой-то Карабас- Барабас, а вы его маленькие куколки?

— Да были дела. Когда сидишь и смотришь на всё это, то думаешь — да, пусть так будет, но ждёшь свой момент, свой маленький шанс, который тебе дадут. Обижаться не стоит. Там просто надо ждать и просить. На фабрике в помещении было такое неудобство, там воздуха не хватает, всегда хочется просто ходить, пойти подышать свежим воздухом.

— Тебе не хочется доказывать, что ты не хуже других россиян?