Новый Библейский Комментарий Часть 1 (Ветхий Завет)

как ломку человеческих отношений и, обеспечивая религиозно–обрядовое очищение пред Богом, подчеркивает необходимость и благословение восстановленных отношений и разделенной радости. Жертва за грех представляет грех как нечистоту, которая неизбежно оскверняет присутствие Святого Бога, и посему эта жертва предлагает средство религиозно–обрядового очищения и восстановления непорочности, чтобы Бог продолжал обитать среди Своего народа. Жертва повинности представляет грех как ущерб или долг, который следует восполнить, и, стало быть, наряду с принесением самой жертвы требует полной компенсации нанесенного ущерба или возвращение долга пострадавшей стороне. Все это истины, которые Новый Завет подтверждает и которым придает огромное богословское значение долгое время спустя после того, как последнее животное было принесено в жертву на жертвенниках Израиля.

6:8 — 7:38 Особые указания для священников

На первый взгляд кажется, что этот раздел — лишь простое повторение предыдущих глав. Однако существенная разница открывается с первых же слов, — «Заповедай Аарону и сынам его» (6:8). То, что последует далее, относится главным образом к священникам, это своего рода руководство к их конкретным обязанностям по исполнению ритуала жертвоприношений, а также здесь указывается, на какую часть жертвы они могут рассчитывать. Сказанное в предыдущих главах относилось прежде всего к простому народу.

6:8—13 Жертва всесожжения. Здесь сформулировано два важных положения. Во– первых, требуется, чтобы огонь жертвенника горел непрестанно, не угасая. На это указывается неоднократно и в других местах (9, 12, 13). Кроме того, жертвы всесожжения священникам следовало совершать постоянно, утренние и вечерние, не считая приносимых народом (Исх. 29:38–42). Вечернее жертвоприношение было заключительным, и на священниках лежала обязанность следить за тем, чтобы огонь на жертвеннике всесожжения не потухал в течение «всей ночи» (ср.: 1 Пар. 9:33; Пс. 133:1).

Это требование никак не обосновывается, поэтому любое толкование его должно быть весьма осмотрительным. Огонь определенно ассоциировался с Присутствием Божьим; так было в отношении охранительного столпа огненного (Исх. 13:21 и далее) и одновременно — в отношении огня, пожирающего грех и грешников (ср.: Лев. 10:1—3). Беспрерывный огонь на жертвеннике всесожжения, стало быть, мог означать неизменное Присутствие Божье или постоянную потребность в искуплении за грех и освящении жизни, а также, возможно, то и другое вместе.

Во–вторых, требовалось, чтобы, даже приступая к физическому труду по очищению жертвенника от пепла, священник облачался в священные белые одеяния — единственные в своем роде священнические льняные одежды (10). Однако, вынося пепел вне стана, священник должен был переодеться в другие одежды (11). Ветхозаветный закон всегда уделял огромное внимание отделению святого от несвятого. Отделенность самой святыни оттого, с чем соприкасались священники, от всего мирского была постоянным наглядным примером отделенности самого Израиля как народа святого от мира сего. Иеремия указывал на то, что Бог хотел «носить» на Себе Израиля подобно льняным священническим облачениям, чтобы явить на нем Свою славу. Однако поклонение Израиля чужим богам запятнало его и сделало неудобоносимым (Иер. 13:1–11). Народ, поступившийся своей святостью, утратил право на священническую миссию в этом мире и, подобно льняному поясу Иеремии, для Бога стал «ни к чему негоден».

6:14–23 Хлебное приношение. Всякий священник имел право есть приносимое народом хлебное приношение, после того как сожжет горсть муки в память пред Господом, но делать это ему разрешалось только на святом месте, во дворе скинии собрания. Выражение это великая святыня означает, что сей хлеб могли есть только священники. Это относилось также и к жертве повинности (6:25, 7:6) и отличало все три приношения от мирной жертвы, часть которой делилась между семьей жертвователя и его друзьями. От самих священников требовалось каждодневное хлебное приношение (19–23) со дня их помазания (20), и это приношение подлежало полному сожжению; вкушать от него не дозволялось. Автор Послания к Евреям противопоставляет обязанность священника приносить ежедневные жертвы универсальному, окончательному жертвоприношению Иисуса Христа (Евр. 7:27).

6:24–30 Жертва за грех. Святость обладает способностью «заражать» собой. Что–то или кто–то, соприкоснувшись с тем, что было свято, освящалось, и это обстоятельство следовало учитывать (ср.: 6:18). Святость приближала человека или некий предмет к Богу, поэтому неблагоговейное отношение к освященным вещам могло быть опасным и их полагалось омывать (27) или разбивать (28). Этим предупреждалась всякая возможность осквернения предметов, освященных жертвою.

7:1—10 Жертва повинности. Здесь представлены такие подробности ритуала жертвоприношения повинности, которые не попали в предыдущий раздел, посвященный этому типу жертвы. Они похожи на закон о жертве за грех. В этих стихах уточняется также то положение, по которому священники имели право получать в свое распоряжение шкуры животных, принесенных в жертву всесожжения (8), а также все разнообразие хлебных приношений (9–10).

7:11–36 Мирная жертва. В стихах 12–18 отмечены три повода, по которым ветхозаветный человек приносил мирную жертву: желание выразить благодарность (12); желание принести жертву по обету и жертву от произвольного усердия (16). Даются отдельные указания лишь для первого случая (12–15), а для второго и третьего они оставались общими (16–18).

О выражении истребится душа та, которое будет часто встречаться в книге, много дискутируют. Оно, вероятно, не означает, что этого человека израильское общество казнило (для обозначения смертной казни применялась другая формулировка). Некоторые полагают, что оно относилось к отлучению от общества Господня, т. е. речь шла об исключении из общества поклоняющихся Богу. Но это может показаться достаточно мягким наказанием за те преступления, которые упомянуты, например, в гл. 20. Более предпочтительным кажется толкование, состоящее в том, что истребление является формой Божественного проклятия. Если ветхозаветный человек совершал некие преступления, которые не подлежали рассмотрению общественным судом, то он подвергался прямому карающему воздействию Бога. Такой небесной карой могла быть преждевременная смерть преступника, как впрочем и другие формы наказания. В гл. 20, например, утверждается, что в том случае, когда обществу в отношении некоторых преступников не удается осуществить правосудие, Бог «истребляет» их посредством Своего прямого вмешательства.

В стихах 28–36 еще раз говорится о том, какие части мирной жертвы принадлежат священнику — грудь (30) и правое плечо (33; не уточняется — передняя или задняя нога, но, скорее всего, имелась в виду передняя нога, поскольку говорится о плече). Грудь описана как грудь потрясения; это могло означать, что мясом потрясали из стороны в сторону (горизонтальными движениями) перед жертвенником, символизируя этим его представление Господу и получение обратно. Плечо названо плечом возношения (34). Значение этого слова не совсем ясно; иудейские комментаторы в древности толковали его как «возношение», поднятие вверх (ср.: KJV), т. е. как некое вертикальное движение. Однако, какие в точности движения при этом производились и каково их значение, не известно. Главное же состояло в том, что эти части мяса принадлежали священникам по праву их «посвященного участка» (35), т. е. их доли по праву их посвящения (помазания, ст. 36).

Может сложиться впечатление, что руководство по жертвоприношениям чрезмерно усложнено подробностями, что много внимания здесь уделено ритуальной стороне. Однако это ложное впечатление и вызвано оно главным образом незнанием самого предмета в целом. И в самом деле, по сравнению с известными жертвенными ритуалами других древних культур, израильская система представляется относительно простой и ясной. Законы, которые мы рассмотрели, были глубоко символистичны и направлены на сохранение религиозного достоинства (которое очень легко можно было потерять в разнообразии местных культур). Они давали народу и священникам простые и ясные правила, необходимые