КОНКОРДИИ БИБЛЕЙСКИЕ
— см. Словари библейские.
КОНСТАНТИН ОСТРОЖСКИЙ
— см. Острожский Константин.
КОНЦЕЛЬМАНН
(Conzelmann) Ганс (1915–89), нем. протестантский богослов, исследователь НЗ, один из основоположников *«истории редакций» школы. Учился в Тюбингене и Марбурге у *Бультмана. Получил степень доктора богословия в 1952. С 1952 по 1954 приват–доцент в Гейдельбергском ун–те. С 1954 э.орд. проф. НЗ, с 1956 орд. проф. НЗ в Цюрихе и Геттингене (с 1960), член Академии наук.
Сохраняя верность основным принципам своего учителя Бультмана, К., в отличие от него, придавал большее значение *синоптикам для понимания новозав. *богословия. В работе «Середина времени» («Die
Mitte der Zeit», Tub., 1954) К. не противопоставлял метод школы «истории редакций» методу *«истории форм» школы, а считал его второй фазой исследования. Согласно выводам К., ев. Лука не просто зафиксировал традицию, идущую от Марка и *Квелле (Q), но творчески переосмыслил ее эсхатологизм в духе учения *истории спасения. В связи с кризисом, к–рый был вызван «промедлением *Парусии», ев. Лука создал концепцию трех эпох свящ. истории: 1) ветхозаветная — до Крестителя, 2) явление Христа, 3) время Церкви. Евангельские события, т.о., явились в этой доктрине «серединой времени». Подобное толкование Лк — Деян встретило критику ряда экзегетов; в частн., *Кюммель отметил, что «истолкование Иисуса и ранней Церкви в плане истории спасения появилось уже у Самого Иисуса и в богословии ап.Павла».
Свою *христологию К. суммировал в статье «Иисус Христос», опубликованной в 1959 в RGG (Bd.3, S.619–53). В ней он не заходит в историч. скептицизме так далеко, как Бультман, и считает, что в Евангелиях есть достаточное количество подлинных свидетельств о Христе. Однако сама интерпретация явления Христа у К. далека от евангельской. Это видно из его «Основ новозав. богословия» («Grundriss der Theologie des NT» Munch., 1967). Прежде всего К. утверждает: «Все поучения Иисуса проникнуты косвенной христологией. Иисус не говорит с полной определенностью, Кто Он есть». Не ограничиваясь этим тезисом (см. толкование проблемы у *Гийе), К. приписывает такие понятия, как *«Сын Человеческий» и «Мессия» (в отношении ко Христу), только первохрист. общине. Поэтому в книге не нашли места свидетельства Христа о Себе. Для К. тайна Христа не зависит от «достоверного элемента» в Евангелиях. Важен лишь факт, что во Христе Бог соприкоснулся с человеком. Это соприкосновение освободило религ. сознание верующих от формализма законничества. Ап.Павел, по словам К., не изобрел своего богословия свободы, а уже нашел его в первообщине. Он лишь осмыслил контраст двух состояний: бытия вне веры, под властью греха, и бытия в вере. Если, считает К., снять с этого учения мифологич. покровы, оно предстанет как благовестие о новом
человеке, к–рый переживает освобождение от неподлинной жизни. Такое освобождение невыразимо. «О вере, — пишет К., — я не могу говорить как о чем–то, что зависит от моей воли; я могу лишь ощутить свое пребывание в ней». Она, по сути дела, не связана с событиями прошлого, даже еванг. событиями, и есть нечто внутреннее, экзистенциальное: сопричастность подлинному бытию. Об этом же говорит, согласно К., и ап.Иоанн, противопоставляя «мир» как царство греха «миру» как возлюбленному творению Божьему. Отсюда понятно, почему экзегет мог сказать, что «исторический Иисус не является темой новозаветного богословия». В его картине новозав. богословия «переживание веры» почти полностью растворяет *историзм Свящ. Писания и само богословие утрачивает свой подлинно христоцентрич. характер. Как отмечает *Харрингтон, «все это, вместе взятое, есть Хайдеггер, пропущенный через Бультмана, но не апостолы Петр и Иоанн и тем более не Иисус». Т.о., хотя К. и относят к «постбультмановскому» направлению, в главном он повторяет своего учителя. У обоих «состояние в вере» отличается от нехрист. мистицизма (напр., в буддизме, индуизме, суфизме) только тем, что обретение истинной жизни происходит не в результате усилий человека, а даруется свыше в ответ на внутреннюю готовность духа.
? Geschichte des Urchristentums, Gott., 1969 (англ. пер.: History of Primitive Christianity, Nashville, 1973); Jesus Christus in Historie und Theologie, Tub., 1975; Heiden, Juden, Christen, Tub., 1981 (там же указаны и др. труды К.).
? *H a r r i n g t o n W.J., The Path of Biblical Theology, Dublin, 1973; RGG, Bd.7, S.39.
КОНЦЕПТУАЛЬНАЯ СИМВОЛИКА БИБЛЕЙСКАЯ
символич. образы Свящ. Писания, к–рые не рассчитаны на целостное зрительное представление. Элементы К.с. подчинены определенному замыслу, но, соединенные вместе, они фактически неизобразимы. Таковы, напр., парадоксальное движение космического ковчега в видении прор.Иезекииля (1:4–14), метафорич. описание невесты и жениха в Песн (4:1–5; 5:11–15), образ Сына Человеческого в Откр (1:13–16). Цель К.с.: с
одной стороны, подчеркнуть отд. символич. аспекты образа, а с другой — указать на невозможность их описания обычным языком. Особенности библ. К.с. ясно обнаруживаются в тщетных попытках художников воспроизвести эти образы средствами *изобразительного искусства (ср., напр., гравюру *Дюрера к Откр 10:1–4).
КОППЕНС
(Coppens) Жозеф, каноник (1896–1981), бельг. католич. библеист, исследователь ВЗ. Окончил Лувенский ун–т; ученик и преемник *Хоонакера. Рукоположен в 1920. С 1927 по 1967 проф. экзегетики в Католич. ун–те Лувена. В 1949 основал периодич. междунар. Коллоквиумы по Свящ. Писанию в Лувене.
При всей обширности научно–богосл. наследия К. (ок.300 работ) в нем прослеживается единый поиск и единая мысль. Гл. свою задачу он видел в том, чтобы показать глубинную связь между обоими Заветами, а также между библ. учением и учением *Церкви. Особый интерес вызывала у него история мессианской идеи. В связи с этим К. прибегал к герменевтич. концепции *полноты смысла Писания. Поскольку ВЗ был вдохновлен свыше, в нем прикровенно содержатся истины, к–рые не могли быть до конца осознаны самими библ. авторами и к–рые нашли полное истолкование в НЗ и в Церкви. Поэтому историч. и филологич. экзегеза имеют право усматривать в ВЗ и смысл, остававшийся недоступным в эпоху ВЗ. По замечанию прот.*Князева, К. «частично исходит из западной богословской концепции о Боге как о первопричине, перводвигателе и Первоавторе, трудно совместимой с особенно дорогой для православного сознания истиной о *синергизме, к–рый постулируется православным богословием даже в деле написания боговдохновенных книг. Но в то же время нельзя не отметить, что утверждение о.Коппенса о том, что Бог властен вкладывать в Священное Писание совершенно точный смысл и определенные указания и что опознание этого смысла и использование этих указаний Церковью не может носить произвольного характера, сохраняет все свое значение и для православного богослова».
Полнота смысла Свящ. Писания, согласно К., открывается лишь тогда, когда берутся не отд. отрывки или свящ. книги, а вся Библия в целом. Так, в мессианских чаяниях и надежде на воскресение как в зачатке
