ПОТРИ
(Potterie) Иньяс де ла (р.1914), католич. специалист по НЗ. Учился в Лувене и в *Папском библейском ин–те, где затем был профессором. Член Общества Иисусова. Ему принадлежит работа «Исторический Иисус», напечатанная в ватиканском журн. «Чивильта католика» («La civilta catholica», 1969), труд «Истина Иисуса» («La verit… di Gesu», 1972) и раздел, посвященный Ев. от Иоанна, во «Введении в НЗ» («Introduzione al NT», 1971).
«ПОХОД ЧЕТЫРЕХ ЦАРЕЙ»
условное название рассказа Быт 14. По стилю он отличается от других частей книги и «прерывает естественную связь между 13 и 15 главами» (*Вотер). «Аврам Еврей» появляется в сказании как новое лицо, хотя в предыдущих двух главах о нем уже было сказано немало. Это дало основание экзегетам считать Быт 14 вставным эпизодом, независимым от *четырех источников Пятикнижия.
Глава имеет характер отрывка из летописи и многие совр. библеисты считают ее отражением подлинных воспоминаний о событиях начала 2–го тыс. до н.э. Однако до сих пор не удалось отождествить ни одного из союзных царей, отправивших карательную экспедицию в Ханаан, с лицами, известными из внебибл. источников.
Одно время в Амрафеле, царе Сеннаара, видели Аммурапи (*Хаммурапи), но в наст. время эта гипотеза оставлена. Имя Кедорлаомер типично эламское и означает «слуга бога Лагамара» (Кудур–Лагомер), однако такое имя неизвестно среди монархов Элама. Ариох Элласарский — вероятно, царь южно–месопотамского города. Имя Тидал созвучно с именами ряда хеттских царей Тудхалиасов, но все они правили на неск. веков позже эпохи *патриархов («царь Гоимский» означает царь далеких «варварских» народов).
Кульминацией главы является встреча Авраама с царем–жрецом Мелхиседеком, правившим в Салиме. Он чтил верховного Бога хананеев Эля Элиона (син. пер. «Бог Всевышний», см. ст. Имена Божии) и от Его имени благословил Авраама. Для автора рассказа этот Бог тождествен с Богом патриархов. Имя Мелхиседека напоминает имя др. ханаанского царя Адониседека (Ис Нав 10:1–3). По–видимому, свящ. писатель отождествляет Салим с Иерусалимом (Иерусалим впервые появляется в егип. текстах 19 в. до н.э.). Следовательно, сам рассказ имеет целью связать Авраамову традицию с мессианским городом.
? C o r n e l i u s F., Genesis XIV, ZAW, 1960, № 72; V a w t e r B., On Genesis: a new Reading, Garden City (N.Y.) — L., 1977; см. также лит–ру в ст.: Патриархи; Пятикнижие; Хапиру.
ПОЭТИКА БИБЛИИ
лит. — художеств. структура свящ. книг, а также изучение их изобразительных средств, приемов и *жанров литературных.
Поскольку Писание является не только Словом Божьим, но и словом человеческим (см. ст. Богочеловеч. природа Свящ. Писания), изучение его П. играет немалую роль в экзегезе. Специфические особенности П. необходимо учитывать для того, чтобы мысль свящ. писателя была понятна более полно и точно. Лит. форма библ. книг является как бы «плотью» заключенного в них *Откровения; поэтому законы П. важны для понимания не только историч. и лит. плана Библии, но и ее богословия.
1. Общая характеристика П. Библии. Как отмечали мн. исследователи, лит. специфика Библии выявляется особенно четко при сравнении ее с античной литературой. Если последняя описывает людей, вещи и обстоятельства как предмет эстетического созерцания, то Библия никогда не преследует чисто эстетических целей. Изобразительные приемы играют в ней служебную роль. Основная мысль свящ. авторов направлена на деяния Божьи в жизни людей. Отсюда отсутствие лит. портрета, условность пейзажа. Нередко библ. книги начинаются без вступления, словно продолжая предшествующий рассказ, порой события излагаются без точной географич. и хронологич. локализации (призвание Авраама, Иеремии и т. д.). Многозначит. недосказанность оттеняет тайну, непостижимость Божьих деяний. Образы *патриархов и пророков как бы выступают из тумана и снова скрываются за таинственной завесой (прор.Илия). В отличие от П. греческой лит–ры, Библия не создает законченных, сформированных характеров. Люди даны в динамике их бытия перед лицом Божьим. «Душевные свойства описываются в Библии как динамическая энергия, а не как предметный атрибут» (*Аверинцев). Это относится и к природе. Пластика библ. описаний далека от завершенной статики: она вся в движении, в порыве. Мир всегда находится на грани чудесного. Невыразимость соотношения Бог — творение подчеркивается парадоксами *концептуальной символики. При этом П. Библии свойственна необыкновенная выразительность. Становление народа Божьего, переживания пророков и псалмопевцев, драма неверности и возмездия, свет евангельских событий, радостный дух Деяний Апостольских — все это обладает силой воздействия, к–рая побеждает дистанцию стран и веков.
Несмотря на разнородность библ. книг, их П. характеризуется сходными лит. приемами, проходящими через всю Библию от Кн.Бытия до Откровения. Одна из сложных диалектических черт П. Библии — ее двойственное описание как Бога, так и человека. Сущий есть Бог Живой, и поэтому Его отношение к миру передается с помощью *антропоморфизмов; в то же время утверждается, что Он Бог непостижимый, абсолютно превышающий все тварное. Человек представлен в Библии как любимое чадо Божье, как венец всего созданного, как объект промыслительной любви; но свящ. авторы далеки от его идеализации. Даже великие герои Писания не рисуются беспорочными. «Они — носители Божественной воли, однако они не непогрешимы, они подвержены несчастью и унижению, — и в несчастье, и в унижении открывается в делах и речах величие Бога» (Э.Ауэрбах). Величие человека заключено не просто в его природе, а является небесным даром. Все художеств. приемы П. библ. книг служат намерению показать, что только в Боге и через Бога человек обретает свою высшую ценность. Это показано через судьбу патриархов, пророков, судей и царей и через призму внутренней жизни личности: мудреца, пророка, псалмопевца, апостола. Литературоведы многократно пытались вычленить в Библии «светские» мотивы и темы. Их ошибка заключалась в том, что они игнорировали общий контекст и дух Писания. «Светские» элементы играют в свящ. книгах служебную, подчиненную роль. Они никогда не превращаются в нечто самодовлеющее. Прием недосказанности оставляет простор многоплановому пониманию и свидетельствует о библейском *полисемантизме.
2. П. Библии и литература *Древнего Востока. С начала открытий в Египте и Двуречье Библию как лит. памятник перестали рассматривать изолированно. Были обнаружены многочисл. параллели между библ. П. и П. древневост. литературы. Вавилонские молитвы, егип. лирика и ханаанская религ. поэзия несомненно влияли на свящ. писателей в лит. — художеств. отношении (см. ст. Древний Восток и Библия). Однако даже с т. зр. чисто литературоведческой Библия не является памятником, стоящим в одном ряду с произведениями древневост. поэзии и прозы. Последние в отличие от Библии принадлежат локальному, ушедшему миру и с гибелью этого мира во многом утратили силу своего воздействия. Они принадлежат истории. Сопоставление их с Библией может помочь лишь лучшему пониманию художеств. форм, в к–рые облекалось Слово Божье.
3. Библейская поэзия. Переводы Библии, выходившие до кон. 19 в., игнорировали особенности поэтич. разделов Свящ.Писания. Однако еще *Иосиф Флавий обратил внимание на стихотворную природу мн. частей ВЗ. Он пытался определить их в свете античного стихосложения. Подобные же попытки находим мы у *Оригена (Толк. на Пс 116), у *Евсевия Кесарийского (Приготовление к Евангелию, XI, 5), у блж.*Иеронима (Предисловие к Толк. на Иова). Но радикальное изменение взгляда на библ. поэзию произошло лишь в 18 в. Поэтическая структура Библии привлекла внимание *Лессинга и *Гердера, а англичанин Р.Лоус (Lowth) в 1778 охарактеризовал библ. параллелизмы (см. ниже) как основную
