выступил с тезисом, что в рамках Э следует различать два источника. Так к Я и Э был добавлен третий документ, законодательную часть к–рого *Куэнен позднее обозначил как *Священнический кодекс (С, лат.Р).
В 19 в. была сформулирована теория уже *четырех источников П. Работы Фатера по сравнению законов Лев и Втор помогли *Де Ветте (1805) выделить четвертый гипотетический источник П. — Второзаконнический (В, лат.D). Де Ветте отождествил его с Кн. Закона, обнаруженной в Храме при царе Иосии в 622 до н.э. Писал ее, по мнению Де Ветте, не Моисей, а иудейские священники, современники Иосии. В дальнейших своих трудах ученый, сопоставляя данные *Исторических книг 1–го цикла с П., пришел к заключению, что до Иосии общепринятого свода Закона еще не было. В частн., если бы прор.Самуил знал Втор 18, он бы не колебался при введении *монархии, а прор.Илия, если бы знал о запрете Втор сооружать алтари вне Иерусалима, не воздвиг бы жертвенник на Кармиле. Редкие указания на П. в Исторических книгах 1–го цикла Де Ветте объявил *интерполяциями, а достоверность сообщений о П. в 1–2 Цар полностью отверг. За Моисеем Де Ветте сохранил лишь роль «основателя теократии». В те же годы нем. протестант *Штэлин (1830) предложил т. н. *д о п о л н е н и й теорию, согласно к–рой П. было создано не из параллельных текстов, а постепенно наращивалось вокруг *«основного документа». Против подобных теорий с резкой критикой выступили защитники традиционной атрибуции П., в первую очередь *Хенгстенберг. Однако им не удалось опровергнуть документарную теорию. К сер. 19 в. в работах *Эвальда (1843–55), *Хупфельда (1853), *Рима (1854) и др. теория приобрела следующие очертания. «Основным документом» были богослужебные уставы С (эпохи Давида), затем следовал Я (*Ефрем, эпоха прор.Елисея) и Э (Ефрем, эпоха прор.Амоса), и, наконец, при Иосии в Иерусалиме появилось Второзаконие. Все четыре текста были скомпилированы Ездрой или другим поздним редактором, к–рый действовал подобно *Татиану, соединившему четыре Евангелия в своем *Диатессароне (следует отметить, что, по Эвальду, Кн.Завета предшествовала документу С).
Коренной поворот в документарной теории связан с именем *Графа. Еще в 30–х гг. 19 в. его учитель *Ройсс предположил, что С является не «основным документом», а самой поздней частью П. Эту идею, к– рую Ройсс долго не решался предать гласности, Граф положил в основу своей главной работы «Исторические книги Ветхого Завета» (1866). Он указал, в частн., что в Лев названы праздники, обряды и законы, к–рые отсутствуют в 3–х др. источниках П. Теорию Графа поддержали Куэнен, *Нельдеке и др. радикальные экзегеты, а в 1878 *Велльхаузен убедительно подкрепил ее и блестяще изложил в книге «Введение в историю Израиля». С тех пор она стала называться теорией Графа–Велльхаузена, или даже просто теорией Велльхаузена. Как отмечал позднее *Олбрайт, Велльхаузен и его школа исходили из гипертрофированного представления о роли государства в истории религии. Именно это представление позволило Велльхаузену датировать первые тексты П. эпохой царей. Он считал, что время Моисея, период кочевого быта, не могло быть творческим. История ветхозав. религии шла по законам эволюции, от простого к сложному. До Моисея израильтяне были язычниками; Моисею принадлежала лишь идея, что Яхве — Бог Израиля. Только в период монархии возникли идеи, отраженные в первых источниках П. В 9 в. в Иерусалиме был написан текст Я, в 8 в. на Севере возник Э, в 7 в. в Иудее был написан В, а в эпоху Плена — С. К началу периода Второго Храма П. приняло нынешний вид. Четырем источникам соответствовали и 4 типа законодательных сводов.
*Исторический эволюционизм школы Велльхаузена встретил серьезную оппозицию среди православных (*Елеонский Ф., *Властов, *Глаголев А., *Юнгеров и др.), католических (Арно А., *Вигуру и др.), протестантских (*Делич Франц, *Дилльманн, *Киттель Р., *Лер и др.) и иудаистских (*Кассуто и др.) экзегетов. Однако с каждым годом документарная теория завоевывала все больше приверженцев. В кон. 19 в. ее развивали и пропагандировали *Драйвер, *Хейстингс, *Ренан, *Корниль, *Кауч У., *Смит Р. и мн. др. Постепенно и церковно–мыслящие библеисты стали осознавать принципиальное различие между ф и л о с о ф с к и м и п р е д п о с ы л к а м и документаризма (*рационализм, учение *Гегеля, эволюционизм и т. п.) и его объективными аргументами. В результате многие противники Велльхаузена приняли, хотя и с оговорками, документарную модель. Сначала это были преимущ. протестантские библеисты (в частн., Киттель Р.), затем появился классич. труд рус. правосл. ученого *Тураева (1913), написанный с т. зр. документаризма. Попытки католич. экзегетов (*Лагранж, *Хоонакер, *Прат) рецептировать теорию были приостановлены церк. властями в связи с борьбой против *«модернизма». В 1906 *Папская библейская комиссия разрешила принять лишь идею источников, к к–рым обращался Моисей, когда писал П. В 1928 *Беа пытался возродить концепцию Астрюка. Только после 1943 (см.Пий XII) документаризм прочно вошел в католич. библеистику, проникнув даже в учебники и популярную церк. литературу.
В правосл. библеистике документарная теория долгое время решительно оспаривалась. Однако к кон. 19 в. было признано, что «Пятикнижие в том виде и объеме, в к–ром оно сохранилось до нашего времени, в безусловном и точном смысле, не может быть приписано Моисею, потому что заключает в себе нек–рые элементы позднейшего происхождения» (*Жданов). После 1–й мировой войны под влиянием работ *Трубецкого, Тураева, *Андреева, *Карташева, *Князева, *Велласа и др. документарная теория утвердилась среди рус. и греч. библеистов (болг. и румынские экзегеты сохранили принципы *старой исагогики). Рус. богослов *Сове подчеркивал при этом, что у св.отцов и в Свящ.Предании Церкви не был дан «канонический», «общеобязательный» ответ на проблемы ветхозав. исагогики. Князев писал в 1949, что в П. приведение в одном контексте деталей из разных записей Предания есть «не что иное, как богословский метод», к–рый имел целью дать всестороннее освещение темы.
После 2–й мировой войны ситуация в целом унифицировалась. В 1948 Карташев писал, что возврат к прежнему, докритич. подходу был бы равносилен возврату к докоперниковой астрономии. В 70–х гг. *Мейли констатировал стирание различий между католич. и протестантскими взглядами на происхождение П. Что касается соотношения документарной теории и *боговдохновенности, то почти все соглашались с мнением *Рада, писавшего: «Если Откровение могло прийти к людям через Моисея, то почему оно не могло быть преподано через целый «авторский коллектив»?»
Уточнение деталей продолжалось и в 20 в. Так, *Айссфельдт (1922) предложил выделить в Я особый источник, обозначенный им буквой L (от лат. laicus — мирянин), поскольку считал его автором человека, не принадлежащего к священническому сословию. Это, по Айссфельдту, наиболее архаичные части Я (см. ст. Яхвист). В 1927 амер. библеист Джулиан Моргенштерн (1881–1976) в соответствии с *кенитской гипотезой пытался отыскать в П. элементы, связанные с традицией кенеян (К); затем *Пфайффер (1930) выдвинул концепцию об эдомитском пласте в Быт (см. ст. Сеирский источник). Наиболее спорным оставался вопрос о границах четырех источников внутри П. Постоянное их дробление нередко заводило критику в тупик. Поэтому общепринятая схема деления текста продолжает быть условной. Не завершилась дискуссия и о композиционном отношении П. к др. ветхозав. книгам. Если Рад удержал велльхаузеновское представление о *Шестикнижии, то *Нот (1943) предпочитал говорить о *Четверокнижии, рассматривая Втор как вступительную часть к *Второзаконнической истории. Хотя в наст. время экзегеты говорят не столько о «документах», сколько о «традициях», «школах», «источниках», все же датировка Я–Э–В–С сохраняется *новой исагогикой почти в том же виде, как ее предложил Граф (см. ниже).
Торжество документарной теории не означало, впрочем, победы историч. эволюционизма Велльхаузена. Изучение *Гункелем и *скандинавской школой устных, долитературных форм, предшествовавших библ. тексту, подтвердило наличие тесной связи между П. и эпохой Моисея. Археологич. находки на Востоке (кодекс *Хаммурапи, *Нузийские тексты, хеттские законы и др.) доказали, что повествования и законодательство П. намного древнее их окончат. письменной фиксации. Они «рассказывались, повторялись и собирались в своего рода устойчивых формах» (Олбрайт, 1957). Труды *Альта (1934) вычленили в Торе законы кочевого, т. е. Моисеева, периода (см. ст. Казуистич. и аподиктич. законы). Сопоставление П. с древневост. судебниками (*Менденхол, 1955) показало неправомерность отсечения нарративных частей П. от законодательных. *Казелль (1957) отметил органическую связь Втор с традицией северо–израильских колен, вопреки мнению Де Ветте и Велльхаузена, считавших В продуктом деятельности иерусалимского духовенства 7 в. Важнейшей поправкой к классич. документарной теории явился тезис о Моисее как преемнике религии Авраама и предшественнике пророков–писателей (Киттель Р., *Де Во, *Райт, *Брайт и др.). Ветхозав. монотеизм стал снова рассматриваться не как итог развития, понимаемого в духе *Гегеля, а как и с х о д н ы й п у н к т в истории библ. религии.
5. Вопрос о времени жизни Моисея. Лишь немногие исследователи (напр., *Штаде, *Никольский Н.М.) считали личность Моисея мифической. Большинство признавало его историчность и выдающуюся роль. «Не
