позоря свою родню. Но укорять ее или тем более совестить я не решался даже в самой деликатной форме. Да и виделись мы с нею, по совести говоря, очень редко — я сторонился этой родни.
Однажды вечером племянница явилась ко мне домой вместе с мужем. Я удивился их приходу: они не бывали у меня прежде, и я не бывал у них — мы встречались только на общей огородной территории.
— Мы хотим продать бабушкин дом, — сказала теперь Ольга.
— Давно пора, — согласился я.
— Нам надо заниматься оформлением документов, — напомнила она.
Мало иметь завещание, следует еще вступить во владение, то есть получить соответствующие свидетельства… а это значит ходить по всяким чиновничьим кабинетам: бюро технической инвентаризации, земельный, юридический и еще какие-то отделы — или это уже департаменты? Надо обмерять наш участок земли… ходить в банк, чтоб заплатить госпошлины… и ждать, ждать, ждать… Вся эта канитель займет не менее полугода, а то и год. Можно, конечно, оформить и быстро, но надо давать кому- то на лапу, а я это делать не умею.
— Я теперь работаю в агентстве по продаже недвижимости, — сообщила Ольга.
“Это очень и очень кстати”, — подумал я.
— Я туда недавно устроилась и уже вошла в курс дела, так что могу взять на себя все хлопоты по оформлению документов.
Ну да, в агентстве недвижимости и должны работать именно такие проворные сотрудники, которые как раз и избавляют страждущих от хлопот по оформлению документов….
— Зачем вам, пожилому человеку, ходить по кабинетам? — заботливо продолжала племянница. — Стоять в очередях — это так утомительно.
Я кивал в ответ: да, куда как утомительно! Нельзя ли как-нибудь облегчить мою участь?
— Я сама все сделаю… вы только подпишите мне доверенность.
Она очень волновалась, говоря это, и держалась очень напряженно — просто не могла усидеть на месте! Лицо ее пылало, и глаза сами собой сводились к переносице — верный признак…
Нетрудно было догадаться, что тут у нее какой-то хитрый умысел. Но я подумал, что иногда она лицемерит и на пустом месте, по привычке. Да ведь мы иногда хотим быть обманутыми! А жулики — очень часто такие милые люди! Как те две мышки, что забрались в кошелек дачной владелицы.
Занятый своими делами, я как-то упустил из виду, почем нынче недвижимость в нашем городе. Я помнил только, что материн дом стар, мы даже пошучивали прежде:
— Хоть бы кто-нибудь его поджег! И пусть сгорел бы дотла.
Однажды в кратком разговоре мы с Ольгой сошлись на том, что, по-видимому, цена материного владения такова: по тысяче долларов за сотку земли. У нас на двоих шестнадцать соток…
— Мы сейчас покупаем квартиру, — доверительным тоном продолжала Ольга. — Нам нужен большой кредит.
Руки ее дрожали, словно она кур воровала, а не разговаривала со мною, с дядей своим, и голос ее дрожал.
“Оно и понятно, — решил я. — Купить квартиру — это как определить свою судьбу”.
— Вот как раз завтра, в первой половине дня… мы должны представить документы и на квартиру, и на кредит… Нам крайне важно, чтоб бабушкин дом значился в нашем полном владении, — он нужен как залог для банка, понимаете? Иначе нам не дадут кредита.
Ольга умоляюще смотрела на меня, и на глазах у нее выступили слезы. Вот тут меня посетило опасение, что племянница моя брякнется сейчас в обморок… Этого еще не хватало! И что я за жлоб такой, что не помогу родственнице в трудный момент ее жизни! Других упрекаю, а сам…
Муж ее молчал, но не сводил с меня глаз. Впрочем, вид его на этот раз был не мрачным, а тоже умоляющим.
— Что ж, — согласился я, — давайте пойдем завтра к нотариусу, и я подпишу бумагу, какую вам надо.
