которую он еще ничего не успел написать.

25 апреля 1838 года

Эту тетрадь Жуковский взял сначала себе после разбора бумаг Поэта и вписал в нее девять своих небольших стихотворений, последним из которых был его поэтический отклик на смерть Пушкина. Но узнав о том, что весной 1838 года поэтесса Ростопчина собирается на год покинуть столицу, чтобы провести это время в воронежском имении мужа — селе Анна, Василий Андреевич перед отъездом графини прислал ей бесценную реликвию. Свой подарок Жуковский сопроводил письмом:

«25 апреля 1838. Петербург.

Посылаю вам, графиня, на память книгу, которая может иметь для вас некоторую цену. Она принадлежала Пушкину, он приготовил ее для новых своих стихов и не успел написать ни одного, мне она досталась из рук смерти, я начал ее, то, что в ней найдете не напечатано нигде. Вы дополните и докончите эту книгу его. Она теперь достигла настоящего своего назначения. Все это в старые годы я написал бы стихами, и стихи были бы хороши, потому что дело бы шло о вас и о вашей поэзии, но стихи уже не так льются, как бывало, кончу просто: не забудьте моих наставлений, пускай этот год уединения будет истинно поэтическим годом вашей жизни»{477}.

25 апреля 1838 года

Евдокия Петровна вклеила это письмо Жуковского в подаренную тетрадь и сделала запись:

«Петербург, 26 апреля 1838 года.

Память Василия Андреевича Жуковского соединяется с воспоминанием о Пушкине как в этой книге, принадлежавшей им обоим, так и в душе моей, исполненной благоговения к первому и удивления к другому. Если по слабому дарованию я не достойна их наследия, то я, по крайней мере, могу чувствовать и понимать всю ценность его!»{478}.

В те же дни графиня Ростопчина ответила Жуковскому стихотворением «Черновая книга Пушкина». Стихотворение было посвящено В. А. Жуковскому:

Смотрю с волнением, с тоскою умиленной На книгу-сироту, на белые листы, Куда усопший наш рукою вдохновенной Сбирался вписывать и песни и мечты; Куда фантазии созревшей, в полной силе, Созданья дивные он собирать хотел… И где, доставшийся безвременной могиле, Он начертать ни слова не успел!.. …………………… И мне, и мне сей дар! — мне, слабой, недостойной, Мой сердца духовник пришел его вручить, Мне песнью робкою, неопытной, нестройной Стих чудный Пушкина велел он заменить! Но не исполнить мне такого назначенья, Но не достигнуть мне желанной вышины!.. Не все источники живого песнопенья, Не все предметы мне доступны и даны: Я женщина!., во мне и мысль и вдохновенье Смиренной скромностью быть скованы должны.

И подписала: «Е. П. Ростопчина. Апрель, 1838. СПб.»

27 апреля 1838 года

В этот день в имении Натальи Ивановны Гончаровой — Яропольце — состоялась женитьба ее сына Ивана на ярополицкой соседке, княжне Марии Ивановне Мещерской. На это семейное торжество съехались все Гончаровы. Вместе с детьми приехала на свадьбу брата и Наталья Николаевна.

Жених и невеста были на удивление красивой парой. Сохранился отзыв о внешности Ивана Николаевича его приятеля из соседнего с Ярополыдем имения Осташево Андрея Николаевича Муравьева, которого он однажды встретил во время прогулки по парку: «…Отрадно остановился взор мой на прекрасном юношеском лице, которое было в совершенной гармонии с простотою природы, как малый мир, отражающий в себе большой. На правильном облике сего лица могло отдохнуть усталое воображение и перейти от созерцания природы к человеку, который казалось нашел в чертах своих отпечаток ее благоволения. Задумчиво сидел он в своем блестящем наряде…»{479} .

Иван Николаевич был действительно очень красив и больше других своих братьев походил на Наталью Николаевну.

Князь Александр Васильевич Мещерский[88], племянник невесты, в своих воспоминаниях писал: «…Мария Ивановна была смолоду очень красива и соединяла блестящие дарования и остроумие с подкупающей добротой и необыкновенной пылкостью и отзывчивостью сердца»{480}.

Другой родственник невесты, Владимир Николаевич Карамзин (1819–1879), еще в 1836 году писал брату Андрею в Париж о своей влюбленности: «…Во время пребывания в Лотошине, я безумно влюбился в Мари Мещерскую. Правда, редко можно видеть, чтоб в одном существе соединялось вместе столько красоты, грации, ума, своеобразия и сердечности»{481}.

Вполне вероятно, что на этой свадьбе присутствовало и семейство Карамзиных, поскольку одна из сестер — Екатерина Николаевна, ровно 10 лет назад именно в этот день, 27 апреля 1828 г., вышла замуж за одного из четырех братьев невесты — вдовца Петра Ивановича Мещерского.

Таким образом, женитьба Ивана Гончарова на Марии Мещерской породнила Пушкиных и Карамзиных.

После венчания молодые уехали вначале в Москву, а затем в Полотняный Завод. Из гончаровских имений к свадьбе Ивану Николаевичу выделили Ильицыно Зарайского уезда Московской губернии, где и поселились впоследствии молодые супруги.

После свадебных торжеств Наталья Николаевна не спешила возвращаться в свою «обитель», в Полотняный Завод. Она вместе со своей семьей и сестрой Александриной осталась погостить в имении матери, вероятно, не без согласия последней.

С Яропольцем были связаны многие ее детские воспоминания: сюда на лето часто выезжала многочисленная семья Гончаровых. Здесь все было родным и знакомым. А еще здесь бывал Пушкин, дважды навещавший тещу. И это тоже было определенной памятью сердца…

Сохранилось воспоминание о том времени, когда там недолго жила Наталья Николаевна: «<…> дочери Кандаурова, управляющего имением Гончаровых в Яропольце, рассказывали… что, когда Наталья Николаевна приходила в церковь к обедне, никто уже не мог молиться: все любовались ее необыкновенной красотой»{482}.

О пребывании Натальи Николаевны в Яропольце свидетельствует и переписка Натальи Ивановны со старшим сыном Дмитрием.

5 мая 1838 года

«…Поздравляю тебя с днем рождения. Твои сестры и я пили сегодня шампанское, чтобы пожелать тебе всего самого хорошего»{483}.

10 мая 1838 года
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×