освящаем был добрыми делами, ибо от дел закона не оправдится ни одна душа, а потому, что через делание добрых дел приусвояется и приуподобляется святому Богу. Слова:
2. Как источник, из котораго течет вода, если перестанет источать воду, уже не бывает более источником, а сухою норою или ровком: так и тот, кто всегда очищает себя деланием заповедей Христовых, если, после того, как очистится и освятится Богом, умалит несколько делание заповедей, тотчас соразмерно с тем умаляется и в совести. Кто же вследствие того сознательно поработится какому–либо, хотя бы одному греху, тот совершенно теряет и самую чистоту, подобно тому, как сосуд полный чистой воды весь оскверняется и от малаго количества кала. Грех же здесь я разумею не тот, который и телом совершается, но всякое страстное влечение, бывающее невидимо в душе, с которым душа сослагается. И не попустите себе, братия мои, не поверить слову моему, но ведайте, что, хотя бы мы исправили всякую добродетель и не оставили ни одной заповеди Христовой, ни большой ни малой, хотя бы творили чудеса, но если потом возлюбим только одну славу человеческую и взыщем ее, то погубим мзду всех прочих наших добродетелей. Ибо ища славы человеческой и предпочитая ее славе Божией, мы подлежим суду, как идолопоклонники, поколику служим твари паче Творца. Но и тот кто не ищет, а только принимает с радостию и самоуслаждением славу мира сего и, когда ему дают ее, сердце его радуется о ней, будет осужден, как блудник. Такой похож на человека, который желая сохранить девство, чуждается женщин, не ходит к ним и не заводит с ними знакомства, но, когда к нему придет какая женщина, принимает ее с радостию и насыщается сластию смешения. Тоже самое бывает и при всякой другой похоти и страсти. В зависть ли кто вдается, или в сребролюбие, или в ненависть, или в другую какую худобу, невозможно ему получить венец правды. Ибо Бог праведен и не попускает иметь общниками неправедных, Он безстрастен и не сближается со страстными, свят и не входит в душу оскверненную и злую. Зол же всяк, кто принимает в душу свою семя злаго диавола, плодоносящее в нем терния и волчцы греха, сии предвозжения вечнаго огня адскаго. Таковы зависть, ненависть, злопамятство, сердитость, самомнение, тщеславие, гордость, лукавство, подозрительность, клевета, и всякая другая срамная и низкая страсть, оскверняющая душу, как говорит Христос Господь.
Нам же, братие, не буди никогда принять по нерадению своему внутрь сердца семя злаго диавола, плодоносящее такие плевелы; но да приносим всегда Христу Господу плоды от того, что сеется и возделывается в нас благодатию Святаго Духа, да приносим то в тридесять, то в шестьдесят, то во сто, каковы: любы, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание. И при этом да питаем себя хлебом ведения и да возвращаем добродетелями, стремясь придти в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова, Коему всякая слава, честь и поклонение, во веки веков. Аминь.
СЛОВО ПЯТЬДЕСЯТЬ ШЕСТОЕ
Доброе дело проповедать пред всеми милость Божию и возвещать братиям своим великое Его благоутробие и неизреченную благодать, какую имеет Он к нам. — Знаю я человека, который не долгих и великих постов не держал, ни бдений не совершал, ни на голой земле ни сыпал, ни других подобных особенно тяжелых подвигов на себя не налагал; но приведши на память грехи свои, познал свое окаянство, и, осудив себя, смирился, — и многоблагоутробный Господь за это одно спас его, как говорит божественный Давид:
Жил в Константинополе некто, по имени Георгий, юноша возрастом лет двадцати. Это — в наши дни, на нашей памяти. Он был красив лицом, и в его походке, в манере держать себя и в приемах обращения было нечто показливое: так что по сей причине делали о нем разныя недобрыя предположения те, которые смотрят на одну внешность, и не зная, что сокрыто внутри каждаго, судят о других ошибочно. Он познакомился с некиим монахом, жившим в одном из константинопольских монастырей, человеком святым, и, открывая ему сокровенности сердца своего, сказал и то, что сильно жаждет спасения души своей. Честный старец, поучив его, как следовало, и дав ему небольшое правило к исполнению, дал еще и книжицу св. Марка–подвижника, где он пишет о духовном законе. Юноша принял эту книжицу с такою любовию и с таким благоговением, как бы она была послана ему от самого Бога, и сильную возъимел к ней веру, надеясь получить от нея великую пользу и великий плод. Почему читал ее с великим усердием и вниманием, и, прочитав всю, великую получил пользу от всех глав ея. Но из всех глав три наипаче запечатлелись в сердце его; первая: «Ища врачевания, пекись о совести (внимай ей); и что она говорит тебе, сделай то, и получишь пользу («О законе духовном», гл. 69)». Вторая: «Ищущий (чающий получить) действенности Святаго Духа, прежде делания заповедей, подобен купленному за деньги рабу, который в то же время, как его только что купили, ищет, чтоб вместе с уплатою за него денег подписали ему и свободу» («О тех, которые думают оправдаться делами», гл. 64). Третья: «Молящийся телесно и не имеющий еще духовнаго разума подобен слепцу, который взывал:
При всем том однакожь он ничего особеннаго не делал (как уверял меня с клятвою), кроме того, что каждый вечер неопустительно исправлял то небольшое правило, которое дал ему старец, и не иначе, как исправив уже его, ложился в постель и засыпал. Но со временем совесть начала ему говорить: положи и еще несколько поклонов, прочитай сколько–нибудь других псалмов, проговори, сколько можешь, большее число раз и: Господи Иисусе Христе, помилуй мя! Он охотно слушался своей совести, и что она внушала ему, делал без размышления все так, как бы то повелевал ему сам Бог; и ни разу не ложился он спать так, чтобы совесть обличала его, говоря: для чего не сделал ты того и того? Так всегда слушался он совести своей, никогда не оставляя без исполнения того, что сделать она внушала ему. А она каждый день все больше и больше прилагала к обычному его правилу, и в немногие дни вечернее его молитвословие возрастало в великое последование. Днем он находился в палатах одного Патрикия, и на нем лежало
