Творения и Гимны

себе удостоверительно говоря, что сидишь во тме и состоишь под властию страстей, и при всем том, что приял область чадом Божиим быть, т. е. чадом света и сыном дня, лежишь в праздности и бездействии во тме страстей, не хочешь восподвизаться в делании заповедей Божиих и разогнать тму страстей, но презираешь Христа, с небес сошедшаго и ради твоего спасения соделавшагося человеком, и оставляешь Его лежать в нечистом сердце твоем, как в некоем блате. Посему вот что говорит тебе свет, т. е. Христос: от уст твоих сужду тя, раб лукавый. Я, неприступный и для Ангелов, пришел, — как ты говоришь, — и вселился в тебя; и ты это знаешь, а между тем оставляешь меня лежать погруженным во тму твоих страстей и грехов, как сам же опять говоришь. Столько времени я терпел ожидая, что вот–вот покаешься и начнешь творить заповеди Мои, а ты до самаго конца не восхотел ни разу взыскать Меня и ни однажды не сжалился надо Мною, потопляемым и утесняемым в тебе, и не дал Мне, возжегши свет Мой в тебе, обресть тебя, — драхму потерянную, и сделать, чтоб ты узрел Меня, как Я взираю на тебя, но оставил Меня всегда быть покрытым страстями твоими. Отойди же от Меня, делатель беззакония, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его. Я алкал обращения твоего и покаяния, но ты не дал Мне вкусить сего и удовлетворить желанию Моему, — т. е. не раскаялся в злых грехах своих. Был Я наг от добродетельных деяний твоих, и ты не одел Меня ими. Был Я в тесной, нечистой и мрачной темнице сердца твоего, и ты не восхотел посетить Меня и известь Меня на свет. Видел ты, как Я лежал в болезни собственнаго нерадения твоего и бездействия, и не пришел послужить Мне добрыми делами своими. Отойди же от Меня.

Вот что скажет Господь, вот что говорит Он и теперь тем, которые говорят, что имеют в себе Духа Святаго, только Он сокрыт и закрыт тмою страстей их, и не зрится умными очами души их. К тем же, которые говорят, что знают Христа, но не видят света божества Его, говорит Христос: если вы познали Меня то конечно познали, как свет; ибо Я есть воистину свет мира. Но горе тем, которые говорят: когда придет день Господень? — и не подвизаются постигнуть его здесь в настоящей жизни; ибо пришествие Господне и пришло, и приходит всегда в верных, и присуще во всех желающих. И если Христос есть свет мира, и обещал Апостолам своим быть с нами до скончания века, то как Сущий с нами имеет приити? Нет, не имеет Он приити к нам, потому что мы не сыны тмы и ночи, чтоб пришел к нам свет, но сыны света и дня Господня. Почему, и пока живем в настоящей жизни, пребываем с Господом, и когда умрем, будем жить через Него и с Ним, по божественному Павлу (Рим. 14:8). И св. Григорий Богослов говорит: «что для чувственных солнце, то для мысленных (духовных) Бог. Он будет и будущий век, и невечерний день, и царство небесное, и брачный чертог, и земля кротких, и божественный рай, и царь и послужитель, как сам сказал: блажени раби тии, ихже пришед Господь обрящет бдящих. Аминь, глаголю вам, яко препояшется и посадит их и приступив послужит им» (Лук. 12:37). Всем этим, и еще многим больше этого, — чего и исчислить никому нельзя, — бывает Христос для верующих в Него, — не в будущей только жизни, но прежде в настоящей, а потом в будущей, только здесь в меньшей мере, а там в полной. Впрочем верные отсель еще предвидят ясно будущия блага, и приемлют залоги (или зачатки) их. Как не думают они, что получают здесь все обетования: так опять не такою питают себя надеждою, что имеют получить их все только там, а здесь в настоящей жизни бывают лишены и совсем непричастны будущих благ. Но поелику Бог удомостроил посредством смерти своей и своего воскресения даровать нам царство, нетление и вечную жизнь, то отселе еще без сомнения сподобляемся мы быть душею причастниками будущих благ, т. е. быть по душе нетленными и безсмертными, быть сынами Божиими, сынами света и дня и наследниками царства небеснаго, поколику имеем внутрь себя сие самое царство небесное. Все сие действительно отселе еще получаем, не без чувства и ведения души, если мы не безъискусны в вере и не скудны деланием заповедей Божиих. Но телесно еще не получаем того, потому что это тело наше тленно, как было и тело Христово до воскресения. И поелику душа наша объемлется таким телом и им связуется, то мы не можем теперь воспринять в душу свою всю божественную славу, открываемую нам; но видя, как в зерцале, необъятное море оной славы, думаем, что видим одну каплю того моря славы. Почему и говорим, что видим ныне как в зерцале и в гадании. Впрочем видим при сем и то, что духовно, т. е., по душе мы подобны Тому, кого видим и кто нас видит; по воскресении же примем и тело духовное. Как Христос божественною своею силою сделал тело свое иным, то–есть духовным, и так воскресил его от гроба: так и мы, сделавшись прежде здесь подобными Христу по душе, тогда станем подобны Ему и по телу, — человеки по естеству и боги по благодати, как и Христос, будучи Бог по естеству, соделался человеком, как есть человек, по великой своей благости. Зная наверное сие таинство, как можем не возжелать смерти, когда, как говорит Апостол, суще в теле сем воздыхаем, откровения чая сынов Божиих? (Рим. 8:19—22).

Но если праведные не бывают причастны вечных благ и не получают благодати Божией еще здесь, еще в настоящей находясь жизни, то Христос только пророк есть, а не Бог, и все, о чем говорит Евангелие, не есть дар благодати, а пророчество о будущих дарованиях; равным образом и Апостолы получили пророчество, а не исполнение пророченнаго: и сами они ничего не получили, и другим ничего не преподали. Увы! Какое нечувствие и какая слепота у тех, которые держатся такого мнения! Ибо если так есть, как они говорят, то будет следовать, что вера наша — одни слова, которым нет соответствующаго дела. Но если благодать Божия, спасительная всем человекам, явилась словом только, а не делом, и если мы думать станем, что таинство веры нашей есть именно таково, то кто будет окаяннее нас? Если свет мира есть Христос и Бог, а мы веровать будем, что ни один человек никогда не видел Его, то кто другой будет более неверующим, чем мы? Если Христос есть свет, а мы говорим, что не чувствуем Его, когда облекаемся в Него, то чем будем отличаться мы от мертвых? Если Он есть лоза виноградная, а мы — ветви, и однакожь не сознаем единения, какое имеем с Ним, то явно, что мы бездушны и безплодны, — сухия древеса, гожия только для вечнаго огня. Если, по божественному слову, те, которые вкушают плоть Господа и пиют кровь Его, имеют живот вечный, а мы, когда причащаемся, не чувствуем, чтоб при сем было в нас что–либо более того, что бывает от обыкновенной пищи, и не сознаем, что получаем иную жизнь, то очевидно, что мы причащаемся только хлеба, а не Бога. Ибо если Христос есть Бог и человек, то и святая плоть Его не есть плоть только, но плоть и Бог нераздельно и неслиянно, и поколику плоть, т. е. поколику она есть под видом хлеба, — видится телесными очами, а по Божеству не видится телесными очами, но видится мысленными очами души, т. е. умом. Посему Господь и говорит: ядый Мою плоть и пияй Мою кровь, во Мне пребывает и Аз в нем (Ин. 6:56). Не сказал: Он пребывает с ними (т. е. с плотию и кровию), а они с Ним; но — пребывает со Мною, т. е. с Моею славою, с Моим светом и с Моим божеством; как и в другом месте говорит: как Я в Отце, и Отец во Мне, так Я в вас, и вы во Мне (Иоан. 14:20). Итак, если мы думаем, что все сие бывает в нас без того, чтоб мы то сознавали и чувствовали чувством души нашей; то кто возможет, как должно, оплакать нечувствие наше? Воистину никто.

5. Но блаженны те, которые прияли Христа, пришедшаго, как свет, в них, бывших во тме, потому что они стали сынами света и невечерняго дня. Блаженны те, которые облеклись в свет Его в настоящей жизни, потому что облеклись уже в одеяние брачное и не будут связаны по рукам и ногам и ввержены в огонь вечный. Блаженны те, которые, будучи еще в теле, увидели Христа. Треблаженны те, которые увидели Его и поклонились Ему мысленно и духовно, потому что во век века не увидят они смерти. Блаженны те, которые каждодневно вкушают Христа, с таким созерцанием и ведением, как пророк Исаия — угль горящий, потому что они очистятся от всякой скверны душевной и телесной. Блаженны те, которые каждочасно очами ума приемлют неизреченный свет, потому что они как во дни благообразно ходить будут и все время жизни своей проживут в духовном радовании. Блаженны те, которые еще здесь познали свет Господень, как Его самого, потому что в будущей жизни они предстанут перед лицем Его с дерзновением. Блаженны те, которые всегда пребывают во свете Господнем, потому что они и в настоящей жизни суть, и в будущей жизни будут всегда братьями и сонаследниками Его. Блаженны те, которые в настоящей жизни возжгли в сердце своем свет и сохранили его неугасимым, потому что они во время смерти сретят жениха Христа, будучи светлыми и светлосиятельными, и вместе с Ним внидут в брачный чертог Его с возженными светильниками. Блаженны те, которые никогда не допускали мысли, будто люди в продолжении настоящей жизни не получают удостоверения в своем спасении, но — в конце сей жизни или после смерти, потому что восподвизаются получить здесь такое удостоверение в своем спасении. Блаженны те, которые не сомневаются ни в чем сказанном и не подозревают, чтоб тут было что ложное, потому что они, если не имеют ничего такого, — что да не будет, — наверное возревнуют стяжать то. Блаженны те, которые от всей души ищут внити во свет (Христов), презрев все прочее, потому что они, если и не успеют, пока в настоящей находятся жизни, внити в сей свет, всячески отъидут отселе с благими надеждами и внидут в него, по мере своей. Блаженны те, которые всегда горько плачут о грехах своих, потому что их осенит наконец свет и горькия слезы их преложит в сладость. Блаженны те, которые просвещаются божественным