этом свете различаем окружающее.
Вертикальная шахта, метров десять. Без эксцессов спускаемся, оказываемся в туннеле. Всё те же рельсы, стоит вагонетка. Что ж, взбираемся на неё.
— Можно я поведу! — восторженно выкрикивает Игорь.
— Я тебе поведу, — даёт лёгкий подзатыльник Семён, — уже наездились.
Грайя, самая зоркая среди нас, уверенно занимает место водителя, недолго изучает систему рычагов, уверенно отжимает один из них. Скрипнули колёса, вагон легко трогается и быстро набирает ход.
Влажный, тёплый ветер обдувает разгорячённые лица, мы расслабляемся на сидениях, стараемся ни о чём не думать.
Перестук колёс, вызывает смутные воспоминания, о тех далёких днях, когда я, будучи ещё студентом Севастопольского приборостроительного института, ездил в
Питер, он, тогда ещё назывался Ленинградом. Проезжал систему туннелей за Севастополем, в купе доставал варёную курочку, колбаску, солёные огурчики, знакомился с соседями, погодя появлялся коньячок, разговоры затягивались, чуть ли не до утра.
— Хотел бы вернуться в Севастополь? — словно читая мысли, спрашивает Семён.
— Если честно, тянет иногда. Хочется погулять по Приморскому бульвару, постоять на Графской пристани.
— А вообще реально туда вернуться?
— Нет, конечно, — я оторопел от его слов. — У нас и здесь много дел. А Приморский бульвар у нас будет, и летние фонтаны, и корабли на рейде. Всё в наших силах.
— Вот интересно, всё плохое забылось, воспоминания только приятные.
— Свойство нашей психики, — улыбаюсь я, — хорошо там, где нас нет.
— Что такое Севастополь? — как ураган врывается бесцеремонная мысль Грайи.
— О, это…
— Да, это…
— Понятно, — соглашается она, — я хотела бы его увидеть, мальчики.
— Не получится, — вздыхаю я.
— Кто его знает, — загадочно улыбается она, — мир сложен как нервные импульсы сознания. Тайные знания наших жрецов позволяют видеть дороги идущие рядом.
— Эти дороги ещё не появились, — с безнадёжностью говорю я.
— Странно. Если вы оттуда, значит, они уже есть, — не понимает она.
Я задумываюсь, нечто такое уже посещало мои мысли. Прошлое, настоящее и будущее скользят рядом. Но человеческой психике не дано понять эту философию, так, же как бесконечность космоса и мироздания.
Вагонетка легко скользит по путям, кромешная тьма, лишь отблески горящих глаз нашей спутницы изредка выхватывают силуэты окружающих стен.
Торможение застаёт врасплох, валимся вперёд, затем назад. Топор неприятно бьёт меня рукояткой по пояснице. Семён смущённо извиняется, перекидывает грозное оружие на другой бок.
— Приехали? — тронул он за плечо женщину.
— Не знаю. Но здесь разъезд и… Лифт Богов.
— Значит можно выбраться на поверхность? — радуется Семён.
— Не советую, — с некой радостью отрезвляет его Грайя, Другие, очевидно, поджидают у выхода. К тому же, ваша миссия не выполнена. Артефакты ещё не у вас.
Чувствую тоску пещерной женщины, она понимает, что когда-то, придётся расстаться с любимым мужчиной.
Спрыгиваем на рельсы, полная темнота, вся надежда на Грайю.
Она ведёт нас, как слепых котят. Беззлобно фыркает, когда на неё налетает Семён. Ойкает, когда он наступает ей на ноги. Мне немного легче, отблески её глаз я умудряюсь усиливать и вот, уже почти сносно ориентируюсь во мраке. Детвора цепко держит друг дружку за ладошки и не отрываются от моего пояса.
Обходим разъезд, туннели перекрещиваются, пахнет окалиной. Весь напрягаюсь, значит, пути действующие. Недавно прошёл состав.
— Так дело не пойдёт, мы можем бесконечно плутать по подземным коридорам, а
— У тебя есть план? — Семён с надеждой смотрит и верит мне.
— Ты, знаешь, наверное, есть.
— И, какой же? — в мыслях жрицы явный скепсис.
— Результат будет плачевным. Загнёмся от голода, а выхода не найдём, — я останавливаю отряд. — Лифт!
— Лифт Богов? Нам нельзя его использовать! Враги рядом!
— Можно, — я настойчив. — Мы просто зайдём внутрь и выйдем, здесь же.
— Интеллектуальная карта! — с восторгом догадывается друг.
— Именно!
— Какая карта? — не понимает Грайя.
— Ещё одна загадка вашего мира, — снисходительно улыбаюсь я.
Уверенно веду к грандиозному сооружению. Грайя трепещет, губы дрожат, весь облик выражает почтение. Подходим к величественным дверям.
— Я не пойду внутрь, — отшатывается пещерная женщина.
— Ничего страшного, Грайя, обычное техническое сооружение, — пытаюсь её успокоить.
— Но оно Великой мощи!
— Да, конечно. Но, поверь, не съест тебя. Зато ты будешь первая из своего народа, побывавшая внутри. О тебе станут складывать легенды, — Семён нашёл искомую струнку. Грайя облизывает губы:- Пожалуй, надо попробовать.
Сосредоточился, вызываю образ движения двери. Торжественно прокатывается тяжёлый рокот, дрогнул пол, створка сдвигается с места и, неожиданно быстро скользит в бок. Грайя пищит, но мы, подхватываем её за локотки, успешно вносим внутрь. Включаю свет, вызываю образ приглушенного освещения, чтобы не травмировать испуганную женщину. Света с Игорем, вовсе не боятся. Для них, это обычный дом. Они сразу побежали к ванночке с водой и уже затеяли свару, брызгаются и кричат. Наверное, здесь никогда не было такого шума со времён его постройки.
Стерильная чистота, следов пребывания людей нет, на стене всё так же мерцает карта подземного мира.
— Где мы? — пульсация красного пятна указывает наше местоположение в путанице бесчисленных линий. — Где жила эта женщина? — формулирую новый вопрос.
Карта дрогнула, ползёт вуаль, схема стремительно исчезает, ходит волнами. В испуге отступаю. Мои спутники не понимают, что происходит. Стена очищается, становится как большое белое полотно. Появляется красноватое пятно, оно разрастается. Всматриваюсь в него. Да это же планета! Марс! Неправильный вопрос и неожиданный результат.
Грайя хоть с техникой на ты, но и для неё это слишком. Подбородок трясётся, ножки подкашиваются, глаза заполняются слезами:- Мир моих предков, — всхлипывает она.
Внезапно нечто тёмное заслоняет экран. За секунду проясняется, делится на множество ячеек — их сотни тысяч, может — миллионы, внезапно они раскрываются и в каждом холодный, внимательный, полный ненависти глаз.
— Закройся! — вырывается у кого-то из нас вопль. Да, нет, же, это я сам кричу. Я в панике. Это Другие. Словно дунуло леденящим ветром, по стене ползёт извилистая трещина, из неё струится грязный туман с запахом аммиака.
Заставляю себя сосредоточиться. Пространство перед глазами извивается, вижу оскаленные морды, чуждых человеческому разуму, существ. Орды пришельцев пытаются втиснуться вместе с туманом. Но, во мне вздымается необыкновенная сила, кончики пальцев искрятся, затем срывается жгучее пламя и наносит удар по живому туману. Он съёживается, словно щупальца актинии, покидает зону трещины. Но собирается с новыми силами атаковать. В это мгновенье я представляю, что веду операцию и сшиваю рану. Щель на
