Позвать сюда которого-нибудьИз государевых врачей!
Дворецкий уходит.
Семь лет!Семь только лет! И ведать не дано мне,Далек тот день иль близок? Между темЧасы бегут. Безумьем ИоаннаВсе рушится — и для моей державыГотовятся развалины одни…«Но солнце не зашло еще!» — сказалиСейчас волхвы… Кто знает? Может быть!..Умри сегодня этот зверь, сегодня жМой слабодушный деверь власть своюМне передаст — я буду господином!..Но то ли мне волхвы сулили? Нет!Они в венце и в бармах, на престоле,В венце и в бармах видели меня!Они сказали: «Три звезды покаместМое величье затмевают — три!»Одна из них — то Иоанн, другая —Царевич Федор, третья — кто ж иной,Как не Димитрий? Тот противник сильный,Которого бояться должен я,Кому ж и быть ему, как не младенцуДимитрию? Он, он преграда мне!«Слаб, но могуч — безвинен, но виновен —Сам и не сам» — оно как раз подходитК Димитрию! Но что могло бы значить:«Убит, но жив»? Как дико мне звучитЗловещее, загадочное слово:«Убит, но жив»! Кем будет он убит!Не может быть! А если б кто и вправдуРешился руку на него поднять,То как ему, убитому, воскреснуть?Я словно в бездну темную гляжу,Рябит в глазах, и путаются мысли…Довольно! Прочь бесплодные догадки!Жив иль убит — судьба его в грядущем,Мне ж дорог ныне настоящий миг!
Входит дворецкий.
Дворецкий
К тебе пришел, боярин, царский дохтур.
Годунов
Пускай войдет!
Входит Якоби.
Роман Елиазарыч,Я за тобой послал, чтоб ты подробноПоведал мне, насколько государюСегодня легче? Можно ль уповать,Что миновалась для него опасность?
Якоби
Его болезнь, боярин, многосложна:Не плоть одна страдает — болен дух,От юности привыкший, чтобы всеПеред его державной гнулось волей,Последнего не мог он униженьяПеренести. Но добрые егоОправили и ободрили вести.И будет здрав он, если нам удастсяОт раздражений охранить его.
Годунов
А если бы, не дай Бог, чем-нибудьОн раздражился?
Якоби
Мы бы не моглиТогда ответить ни за что. Сосуды,Которые проводят кровь от сердцаИ снова к сердцу, так напряжены,Что может их малейшее волненьеВдруг разорвать.
