Том 2. Драматические произведения

Клешнин

Да что тут говорить!
Ты, батюшка, был от младых ногтей
Суров и крут и сердцем непреклонен.
Когда себе что положил на мысль,
Так уж поставишь на своем, хоть там
Весь свет трещи!

Федор

Я знаю сам, Петрович,
Что я суров…

Кешнин

Весь в батюшку пошел!

Федор

Я знаю сам — но неужель Борис
Не помирится, если я скажу,
Что виноват?

Клешнин

Он столького не просит.
Лишь прикажи мне приложить печать
Вот к этому листу о взятье Шуйских
Немедленно под стражу — и он снова
Тебе слуга!

Федор

Как? Он не перестал
Подозревать?

Клешнин

Царь! Тут не подозренье,
Тут полная улика налицо!
Старков, дворецкий князь Ивана, нам
Сейчас донес, что князь Иван сегодня
Решил признать царенка государем,
Тебя ж решил с престола до утра
Согнать долой. Ты, батюшка, Старкова
Хоть сам спроси!

Федор

Уж эти мне доносы!
Я в первый раз Старкова имя слышу,
А Шуйского звучит повсюду имя,
Как колокол. Ужели хочешь ты,
Чтоб я какому-то Старкову боле,
Чем Шуйскому, поверил?

Клешнин

Верь не верь,
Я говорю тебе: когда их всех
Ты не велишь сейчас же…

Стольник

(докладывает)

Князь Иван
Петрович Шуйский!

Клешнин

Как? Он сам?

Федор

(радостно)