Она ничего не могла разглядеть. Она лишь заметила как бы погруженные в сон темные ряды домов. Более того, усталые глаза Айрис ничего не успели разглядеть, а он, крепко держа ее под руку, быстро вел ее наверх по ступеням, ведущим ко входу одного из глухих домов.
Он нажал скрытую где-то в стене кнопку, и дверь немедленно открылась перед ними.
Из уличной тьмы они вошли в розовые сумерки. В бледно-розовом освещении лестницы еле видны были очертания чьей-то полной фигуры.
— Халло! Рози! — крикнул он, быстро захлопнув за собой дверь, и, обойдя свою спутницу, схватил почти не — видимую руку. — Вы ждали нас и сами вышли к дверям. Как это мило с вашей стороны!..
Несмотря на французское имя мисс Роза ответила на чисто американском наречии:
— Понятно, ждала вас, но не говорите так громко, а то разбудите всю семью. А, это и есть новенькая барышня, Макс?!
Преодолевая легкое сопротивление Айрис, Макс тихонько втолкнул ее, и тотчас она потонула в чьих-то объемистых, странно надушенных объятиях, и горячие губы коснулись ее свежей молодой щеки.
— Пойдемте в заднюю гостиную, — сказала Роза, легонько взяв девушку за руку. — Я хочу хорошенько разглядеть вас.
Пройдя мимо закрытых двустворчатых дверей передней, они вошли в комнату, освещенную если не очень ярко, то, во всяком случае, лучше прихожей.
Такой комнаты Айрис никогда еще не видала: она отливала всеми цветами радуги. На красных обоях висели картины в блестящих золотых рамах. На столе, накрытом голубой скатертью, стояла высокая лампа с красным абажуром. Ковер сверкал пестрыми цветами, глубокие кресла были бледно-коричневого цвета, а широкий диван, на который мисс Роза уселась со своей гостьей, исчезал под мягкими подушками изумительных цветов. Да и хозяйка была по обстановке, как показалось Айрис, когда она наконец, решилась взглянуть на нее. На ней было длинное развевающееся бледно-голубое кимоно, расшитое белыми драконами, из-под широких рукавов видны были обнаженные жирные белые руки с толстыми пальцами и миндалевидными ногтями, напоминавшими острия кинжалов. По полу, шурша кружевами, волочился длинный шлейф.
Все это прежде всего бросилось Айрис в глаза.
Затем, переведя взгляд к верху фигуры, подавлявшей девушку своими размерами, она увидела большое круглое, довольно добродушное лицо, с двойным, очень белым подбородком. Волосы, цвета колосьев, причудливо нагромождались на голове. Лоб низкий, а фиолетовые глаза, блестевшие неестественным блеском, с морщинками в углах и чуть заметными при свете лампы мешками под ними. Черные брови и ресницы резко отличались от волос; кожа была частью бела, как снег, частью румяна, как роза; а полный добродушный рот — красен, как рана.
— Рада видеть вас, — вкрадчиво сказала миссис Роза.
Она сняла с гостьи накидку и шляпу, живо унесла их в прихожую и, усевшись рядом с девушкой, ласково взяла ее руку в свои большие холеные ладони.
Макс уселся напротив на оранжевой оттоманке.
— Он, видно, без ума от вас, — сказала миссис Роза и добавила: — я не виню его за это. Но слушайте, — она довернула к себе покрасневшее лицо Айрис. — Смотрите, как она бедняжка устала. Макс, вы так рассеяны, что, наверно, забыли дать ей винца после всех ваших скитаний.
— Я не пью, — заявила Айрис.
— Конечно, нет, но выпить рюмку, другую после путешествия не называется пить, — пояснила миссис Роза. А теперь вы нуждаетесь в нем, вы совершенно изнурены. Вы ведь знаете, до завтра вы здесь как у себя дома. Выпейте немного со мной, я по своим летам могла бы быть вашей матерью.
Она говорила так быстро, что девушка слова произнести не могла. С той же быстротой она крикнула приказание через дверь в коридор и снова заняла прежнее место на диване.
— Это вино лучше всего для вас. Мне оно предписано доктором, и потому я всегда держу его наготове на льду.
Дверь отворилась, и, держа поднос с бутылкой шампанского и двумя бокалами, в комнату вошла высокая, угрюмая девушка.
— Поставьте туда, Кэсси, — сказала миссис Роза, указывая на стол.
Макс откупорил бутылку, и миссис Роза взяла два полных стакана, сунула один в не сопротивляющуюся руку Айрис, которая поднесла его к губам, но все еще не решалась отведать содержимого.
— Что это такое? — спросила она.
— Вино.
— Но какое вино.
— Шампанское — и стоит восемь долларов бутылка, внушительным тоном ответил; Макс.
Айрис сделала глоток и поперхнулась. Но шампанское вызвало в ее усталом теле приятное ощущение тепла, и она от удовольствия подняла глаза, слегка раскрыв алые губы.
— Ну, разве я не права? Разве вы не чувствуете себя лучше?
— Да… да… кажется, — ответила Айрис.
Глава VI
Faites vos jeux
Автомобиль плавно подкатил к подъезду казино. Эта улица была сплошь усеяна огнями всевозможных шикарных ресторанов, отелей. И по ней всегда катилась толпа разношерстная, пестрая, веселая.
У подъездов увеселительных ресторанов, где швейцары в зеленых с золотыми галунами ливреях подзывают извозчиков и подбегают к их дверям приветствовать прибывшую повеселиться пару, высокие блестящие цилиндры, шуршание белоснежных юбок…
Глядя на этих ночных бабочек, возбуждавших себя танцами при свете электрических ламп, Бертон не возмущался. Бессознательные узы роднили его с этой толпою убогих и нарядных. Не были ли они все в известной степени жертвами? И кто знает, в каком положении могут очутиться завтра самые удачливые из них.
Единственными существами, которых он ненавидел так же, как и полицейских, были отвратительные создания, бессовестная конкуренция которых захватила даже улицу, эти циничные, бледные оборванцы, в коротких куртках и обтянутых панталонах, кишевшие на бульварах, около ресторанов, на набережных, вечно торчавшие в известных кафе и притонах… Безработные подмастерья, мелкие телеграфные чиновники, лакеи из ресторанов и кабаков в рваных передниках, жирные уличные торговцы, дети, испорченные школой, целое полчище вырождающихся и развращенных людей, порочность которых нельзя было даже оправдать необходимостью и которые каждому прохожему двусмысленно улыбались бритой физиономией, делая выразительные жесты и подергивали бедрами, презрительно поджав губы. Джон вошел в подъезд.
«Последняя ночь! — думал он, — Чем хуже, тем лучше. Ах, Айрис, зачем ты…» И не кончив, вошел в залу. Казино помещалось выше, а здесь внизу устраивались балы, пьянки, ужины.
Любители, похабных зрелищ в весенних нарядах смешивались с мелкими коммерсантами соседнего участка, проходившими в обыкновенных пиджаках, чтобы выпить кружку пива и угостить девушку. Содержательницы богатых притонов держались начеку, пронюхивали, нельзя ли заполучить какого-то пресыщенного клиента. Царицы бала в пастушеских костюмах или римских тюниках, открывавших их бюсты и ноги, с гордостью расхаживали в густой толпе, наполнявшей громадный зал. В первом и в бельэтаже образовалось два течения в противоположные стороны, стремившиеся по боковым галереям и между столами, где сидели мужчины, которые тянули вино, пиво, ликеры, отравлялись спиртом со смехом и криками. Вокруг электрических фонарей плавали облака густой пыли.
Директор подошел к нему под охраной нескольких человек.
