— Я не предлагаю вам руку, — сказал Мастерсон, — потому что не одобряю такую глупость. Но я, вслед за Энни, говорю вам 'удачи'. Хотя, откровенно говоря, не могу себе представить, чтобы кому-нибудь из вас повезло. Тит, ты, по меньшей мере, должен вернуться назад.
— Что… что ты собираешься делать с пленником? — спросил Пол.
— Давайте скажем так, — сказал Мастерсон, — пусть он не рассчитывает на нежное обращение с собой. Мы не собираемся задавать банкет в его честь. Но это будет намного быстрее чем то, что случится с вами в Додже, если его родственники вас схватят. — Он кивнул головой, коснулся шляпы, прощаясь с Мартиной и Флоримель, и увел остальных провожающих в пещеру.
— Н-да, очень весело, — сказал Тит. — А теперь мы должны идти. Вы идете вслед за мной, и очень тихо. Если я подниму руку, вот так, просто стойте — не говорите ничего, только стойте. Дошло?
Река под ними уже спряталась в тенях, когда они отправились в путь, вершины далеких гор окрасились в темно-фиолетовый цвет. Пол замыкал колонну и с трудом видел своих товарищей, хотя самый ближайший из них был всего в нескольких метрах впереди.
Но это был не тот вопрос, над которым можно долго раздумывать на высоте тысячу футов над долиной реки, спускаясь вниз по крутому склону.
Тит уверенно вел их вниз, но все равно они шли достаточно медленно. Больная нога не позволяла Флоримель идти быстро, а Т-четыре-Б вообще не любил высоту, когда не мог себе представить, что играет в какую-нибудь свою любимую игру. Прошло не меньше половины ночи, прежде чем они почувствовали в воздухе влагу, хотя уже какое-то время слышали рокот реки.
Тит говорил очень мал, и только во время остановок. Он родился и вырос в Марикенде, сын освобожденного раба, и оттуда сбежал на запад. Большую часть взрослой жизни он работал следопытом — Пол даже не знал, что бывали черные ковбои, но Тит уверял, чтобы их тысячи на юго-западе. Он перегнал стадо шортгорнских овец из Техаса в Додж Сити, и беспечно пропивал заработанные денежки в ту ночь, когда земля задвигалась.
— В жизни не видел ничего страшнее. — В слабом лунном свете его было почти не видно, но, катая во рту табачную жвачку, он на мгновение сверкнул бледными скрюченными зубами. — Хуже только сотни одинаково выглядящих дьяволов на лошадях, которые появились позже, крича и завывая. А тогда все затряслось и земля начала выпирать складками — сначала я подумал, что вот-вот провалюсь прямо в ад, потом увидел, как горы растут на глазах прямо вокруг нас, как тростник. Я думаю, что это был Судный День, о котором мне рассказывала мама. А может быть и конец света. Почему нет? Уйма народу верит в это.
Тит оказался прав — горы выпирали из земли как сорняки. Подойдя к дну долины они не нашли ни предгорий, ни пологих склонов — только валуны и каменные осыпи вокруг корней горы. Началась сама трудная часть пути, каждый шаг угрожал обрушить камнепад, и только вступив на болотистую плоскую землю рядом с рекой, Пол сообразил, что уже какое-то время видит свет над Додж Сити.
— Великий боже, — тихо сказала Флоримель. — Что они там делают?
— То, что сделают с вами, — прошептал Тит. — И со мной, поэтому заткнитесь!
Он поманил их рукой в пещеру, образованную упавшими со склона камнями — гора булыжников возвышалась над землей как гигантский символ лавки ростовщика. Из этого жалкого укрытия они могли город за рекой и его узкие улочки, освещенные светом огромного пожара, пылавшего на главной улице — столб дыма от него закрывал звезды, а бесчисленные более мелкие пожары освещали крыши домов Додж Сити как блестки на Рождество. По освещенным красным огнем улицам метались и кружились тени; даже отсюда, издали, слышались отчаянные крики.
— Они догорают, — прошептал Пол.
— Неа. Горят с того времени, как эти дьяволы захватили город, — сказал Тит. — Горят и горят, и никогда не тухнут. — Он покачал головой. — Конец света.
— Куда мы должны идти, в точности? — тихо спросил Пол у Мартины. Он чувствовал, как его сердце стучит как молот, и видел, что Флоримель и Т-четыре-Б тоже не горят желанием идти в это ужасное место.
— Еще не знаю. Мне надо немного спокойно подумать. — Она встала и отползла на несколько метров в сторону так, чтобы между ней и ее товарищами остался огромный валун.
— Ненавижу портить впечатление, но этому мамочкину сынку время двигать ногами.
— Задержись на мгновение, — попросил его Пол. — Быть может будут вопросы…
Мгновение тянулось и тянулось, а Пол и остальные глядели, как, доказывая справедливость слов Тита, пламя горело и горело на крышах и фасадах домов, не пожирая их, несмотря на очевидную непрочность зданий.
— Бесполезно, — сказала Мартина, приползая обратно. — Я ничего не могу сделать — слишком много факторов, слишком много пробоев в реальности. Если бы Дред специально захотел затруднить мне восприятие, он бы не мог сделать лучше.
— И? — резко спросила Флоримель. — Просто пойти в город? Это было бы безумием.
— Давайте поплывем по реке, мы, — предложил Т-четыре-Б. — Сделаем плот. И уплывем из этого сканированного места.
— Ты что, не слышал? — сказала Мартина негромко, но очень зло. — Нет другого пути туда, куда мы хотим попасть. Если мы поплывем по реке к дальним воротам, и нас по дороге не убьют, ворота скорее всего не откроются. Но даже в самом лучшем случае у нас нет никакой гарантии, что нас не зашвырнет в какой-нибудь еще более ужасный мир. Если мы хотим попасть в Египет, нам нужны самые ближние ворота.
— Все, кранты, приплыли, — пробормотал Т-четыре-Б, но больше не сказал ничего.
— Вы помните места, где мы находили ворота? — спросила Мартина? — Катакомбы? Лабиринты?
— Быть может шахты? — предположила Флоримель. — На склоне горы были шахты. — Она простонала. — Великий боже, не думаю, что смогу вскарабкаться обратно.
— Кладбища, — сказал Пол. — Места мертвых. Братство любит подобные маленькие шутки. — Он разрешил себе мрачно улыбнуться. — Вернемся обратно и укусим их за задницу, а? — Он повернулся к Титу, смотревшему на них с удивленным восхищением. — В городе есть кладбище?
— О, да, прямо на северо-запад. Туда. — Он указал через реку, в темноту, левее пылающего города. — Какое-то идиотское имя. Сапожный Холм, или что-то в этом роде.
— Сапожный Холм, — выдохнул Пол. — Я слышал о нем. Можем ли мы пересечь реку и дойти до него? — Он взглянул на товарищей. — И нам вообще не надо входить в город.
— Я вообще не понимаю, ребята, какую глупость вы собираетесь сделать, но одно могу точно сказать — вам никогда не добраться до Сапожного Холма, если пойдете в этом направлении. Когда земля встала на дыбы, берега реки разломало и появилось болото, в котором водятся змеи, толстые как рюкзак и длиной как упряжка из двадцати мулов, не говоря о москитах, размером с орла. — Тит пожал плечами. — Я знаю, что на земле все это не имеет смысла: змеи, шакалы и всякая всячина, которая лезет из-под земли — и никто не видел их раньше. Вот почему я думаю, что это Суд.
— Мы тоже знаем о змеях, — сказал Пол, — и даже встречались с одной. А что ты скажешь о пути с востока?
— Тоже не шибко хорошая мысль. Сразу за городом Арканзас падает вот так, — его длинные пальцы резко упали вниз, — там водопад и каньон, такой глубокий, что днем в нем темно, как при луне. И тянется он на многие мили. Почему, как вы думаете, мы живем на склоне горы, и не пытаемся убраться отсюда к чертовой матери? — Он встал. — Вам нужно было послушаться Мастерсона и остаться с нами. Он хороший человек, и его черепушка варит как надо. Сейчас я собираюсь уйти. Мне не слишком нравится быть так близко к Доджу.
— Подожди, — сказала Флоримель, с паникой в голосе. — Мы, что… должны перейти через мост?
