Власть Талисмана

сослан в свой епископат в Камбре.

Судя по всему, Рэмси выступал в роли секретаря мадам Гайон, что может объяснить, почему в 1710 году он неожиданно принял приглашение Фенелона посетить его в Камбре.[1253] Там Рэмси и Фенелон завязали тесную дружбу, продолжавшуюся до смерти Фенелона в 1715 году. Рэмси до такой степени находился под его влиянием, что обратился в католичество по его просьбе.

В 1716 году Рэмси поселился в Париже, где вращался в высших аристократических кругах и стал наставником молодого герцога Шато-Тьерри. В то же время Рэмси подружился с могущественным Филиппом Орлеанским, двоюродным братом Людовика XIV и регентом Франции. Последний был главой ордена Св. Лазаря, старинного ордена крестоносцев, родственного тамплиерам и основанного в Иерусалиме в XII веке.

Мы знаем, что Рэмси был посвящен в масоны герцогом Ричмондом в Хорнской ложе в Вестминстере во время своего визита в Лондон в 1730 году.[1254] По возвращении в Париж Рэмси примкнул к масонской ложе Св. Фомы под управлением Чарльза Редклиффа и вскоре был назначен оратором французской Гранд-ложи. В этом качестве он подготовил знаменательную речь, отголоски которой разошлись по всему миру в последующее десятилетие.

История одной речи

Легенда гласит, что Рэмси произнес свою речь 21 марта 1737 года, в день весеннего равноденствия. Возможно, для этой даты были свои причины, как мы убедимся впоследствии. Однако многое указывает на то, что Рэмси вообще не выступал с речью; он распечатал ее и направил членам ложи. В 1740 году она была опубликована в Париже, где разошлась большим тиражом.[1255]

То обстоятельство, что Рэмси был членом Королевского общества и франкмасоном, помогает поместить его речь в правильный контекст, так как в этом замечательном документе отчетливо звучат «республиканские» нотки и выражаются идеалы всемирного единства, основанного на новом мировом порядке. Особенно примечательно, что речь стала широко известна в 1740 году — за 36 лет до начала американской Войны за независимость в 1776 году и за 49 лет до начала французской революции 1789 года. Мы полагаем, что, несмотря на тщательно подобранные слова, содержание речи могло обеспокоить французскую монархию и роялистов в целом:

«Мир есть не что иное, как огромная республика, в которой каждый народ является семьей, а каждый человек — ее чадом. Наше общество [т. е. франкмасонство] с самого начала было основано для возрождения и распространения этой основополагающей идеи, свойственной природе человека. Мы хотим воссоединить всех просвещенных людей доброй воли не только любовью к изящным искусствам, но в гораздо большей мере великими принципами добродетели, науки и религии, где интересы Братства [масонского] станут интересами всего человечества и все народы смогут почерпнуть для себя полезные знания… Наши предки Крестоносцы, собравшиеся со всех стран христианского мира в Святой земле, тоже желали воссоединить людей и создать одно Братство из представителей всех народов».[1256]

Последнее предложение представляет новый и интересный взгляд на Крестовые походы или, скорее, на тех крестоносцев, которые, как сказано в тексте, «желали воссоединить в едином братстве людей всех народов». Поскольку можно с уверенностью утверждать, что размышления о братстве народов не стоя ли на повестке дня у подавляющего большинства крестоносцев, которые в лучшем случае считали своей задачей завоевать Святую землю для христианства и увезти с собой как можно больше добычи, уместно спросить, о каких крестоносцах говорит Рэмси.

Существует лишь одна группа, которая теоретически могла вдохновляться подобными идеями. Это тамплиеры, которых франкмасоны часто называли своими «предками». То, что Рэмси действительно имел в виду тамплиеров (хотя не хотел упоминать их название), явствует из нескольких дальнейших намеков:

«Поскольку грустная, необузданная и мизантропическая Философия отвращает добродетельных людей, наши предки Крестоносцы пожелали сделать ее более привлекательной с помощью невинных удовольствий, приятной музыки, чистой радости и умеренного веселья. Наши празднества не то, что воображают невежды и низменные профаны. Все пороки души и сердца здесь находятся под запретом; никакие вольности, дебоширства и недоброжелательность не допускаются».

Всей Европе было хорошо известно, что орден тамплиеров был распущен папским декретом по обвинению во всевозможных пороках, ереси и дебоширстве. Здесь Рэмси явно защищает тамплиеров и их предполагаемых «наследников» франкмасонов от подобных обвинений и утверждает, что то, что казалось «низменным профанам» ересью и дебоширством, в действительности было не более чем проявлением невинных удовольствий и умеренного веселья.

Рэмси также сообщает, что орден некогда находился под особой королевской защитой в Англии:

«После несчастных неудач Крестовых походов, истребления христианских армий и торжества Бендокдара, султана египетского, в конце Восьмого и последнего крестового похода великий принц Эдуард, сын Генриха III, короля Англии, увидев, что его братья более не могут найти убежища в Святой земле, откуда отступало христианское воинство, привел их обратно и основал колонию в Англии. Этот принц был наделен всеми героическими качествами и любил изящные искусства; он объявил себя защитником нашего Ордена и дал ему новые привилегии, а потом члены Братства взяли название свободных каменщиковпо образцу своих предков».

«Великий принц Эдуард, сын Генриха III», описанный Рэмси как «защитник нашего Ордена», был знаменитым Эдуардом I, которого прозвали Длинноногим за необычно высокий рост. Эдуард I, ставший королем Англии в 1274 году, больше всего известен завоевательной войной против шотландцев сначала под командованием Уильяма Уоллеса, а потом Роберта Брюса. Последнего давно подозревали в покровительстве тамплиерам, после того как начались гонения на них, но Рэмси явно подозревает, что Эдуард тоже был их покровителем. Вероятно, дела обстояли таким образом до его смерти 7 июля 1307 года, за три месяца до начала массовых арестов тамплиеров во Франции, которые, как помнят читатели, произошли 13 октября 1307 года.

Эдуард II, сын Эдуарда I, продолжал благосклонно относиться к тамплиерам, несмотря на возрастающее давление со стороны папы и французского короля Филиппа IV. По-видимому, даже в 1312 году, когда Филипп убедил папу издать печально известную буллу vox clamantis, официально распускавшую орден тамплиеров, Эдуард II не вполне подчинился этому требованию. Он произвел несколько показательных арестов, но позволил большинству рыцарей вступить в состав других рыцарских орденов, таких, как орден госпитальеров.

Историк масонства Александр Пятигорский, который провел специальные исследования речи «кавалера Рэмси», отмечает, что «в ней содержится довольно много противоречивых утверждений:

«Сначала он возводит происхождение масонских ритуалов «ко времени Крестовых походов» и связывает их с тамплиерами и эзотерическими традициями других средневековых христианских орденов. Во-вторых, утверждается, что после гонений на тамплиеров в начале XIV века и упадка других орденов их эзотерические традиции сохранились в некоторых масонских ложах Шотландии».[1257]

Интересно, что в своей речи Рэмси также утверждает, что «знаменитые празднества Цереры Элевсинской, Исиды Египетской, Минервы Афинской, Урании Финикийской и Дианы Скифской были связаны с нашими [т. е. с обрядами и празднествами франкмасонства]». Затем он признает, что некоторые масоны считают, что братство имеет очень древнюю историю, и приписывают «создание нашей организации Соломону, Моисею, Аврааму, Ною, Еноху, построившему первый град, или даже Адаму».

Но, не претендуя на опровержение этих утверждений, Рэмси переходит к «менее древним вопросам»:

«Вот часть того, что я собрал в анналах Великобритании, в актах парламента, где часто говорится о наших привилегиях, и в живой традиции английского народа, который был центром нашего