время все население соединенных Штатов составляло не более четырех миллионов. Фактически население всей Европы не достигало 200 миллионов человек, а население всего мира составляло около 900 миллионов. Даже
Сам план был оригинальным и не новым. При его изучении сразу же бросается в глаза сходство с городским планом Парижа, с планом Версаля и, что еще более интересно, с отвергнутыми планами Рена и Эвелина для застройки Лондона. Очевидно, Джефферсон, который сам был архитектором и посещал многие европейские города, снабдил Ланфана планами нескольких европейских столиц в качестве наглядного руководства.[1640]
Точно так же, как в Лондоне и Париже, в плане Ланфана преобладает широтная составляющая, где городская ратуша находится на одной линии от Капитолия к Национальному монументу Вашингтона, построенному в будущем. На первый взгляд это может привести к выводу, что главная городская ось случайно или намеренно ориентирована на восход и закат в дни равноденствия.[1641] Однако более внимательное изучение карты и материалов того времени показывает, что главная ось города, по замыслу Ланфана, проходила через Пенсильвания-авеню, соединявшую Капитолий с президентским дворцом (Белым домом).
Легко понять, что план Ланфана во многом опирался на существующий план Парижа и, возможно, даже в большей степени на «фантомные» планы Лондона, составленные Реном и Эвелином после Большого лондонского пожара.[1642] Наиболее заметной является ромбовидная форма, напоминающая каббалистическое Древо Жизни. Хотя она проступает не так явственно, как на лондонском плане Эвелина, ее легко различить на городской схеме, которая начинается от Капитолия на востоке и заканчивается гигантским обелиском Национального монумента на западе.
В великолепном иллюстрированном эссе Роберта Кемерона «Над Вашингтоном»[1643] есть ряд поразительных аэрофотоснимков, показывающих, что в общем и целом современный город сохраняет основные черты градостроительной схемы Ланфана. Если смотреть от Капитолия на запад, два проспекта расходятся под углом, один на юго-запад (Мэриленд), а другой на северо-восток (Пенсильвания), образуя классическую верхнюю часть Древа Жизни, в узловой точке которого расположена первая сефира (божественная эманация), символизирующая божественную сущность. Хотя может показаться странным приравнивать Капитолий к божественной сущности, стоит отметить, что в 1830 году конгресс сделал заказ на изготовление монументальной статуи Джорджа Вашингтона, восседающего на троне наподобие Зевса, верховного божества древнегреческой мифологии. Первоначально расположенная перед Капитолием, эта статуя затем была перенесена на менее видное место, к востоку от ратуши, а в наши дни ее можно видеть в Смитсоновском музее.[1644]
План Вашингтона, подготовленный Пьером Ланфаном.
Аэрофотография центральной части города Вашингтон.
Если совместить план Рена для Лондона с планом Ланфана для Вашингтона, мы обнаружим, что Королевская биржа на первом плане соответствует Капитолию на втором плане. Поскольку нам известно, что закладка краеугольного камня Капитолия была исключительно масонской церемонией с участием самого Джорджа Вашингтона, совмещение Капитолия и Королевской биржи на двух городских схемах поднимает очевидный вопрос: не выполнялась ли такая же масонская церемония в Лондоне для Королевской биржи? Королевская биржа была основана Томасом Гришемом в 1566 году и получила свое нынешнее название по королевскому декрету от 1571 года. Она была полностью уничтожена во время пожара 3 сентября 1666 года, однако вскоре после этого Карл II заказал архитектору Джармину новый план постройки[1645] Королевской биржи, и эта работа началась в 1667 году.
Король Англии Карл II принял участие в закладке краеугольного камня Королевской биржи точно так же, как это сделал президент США Джордж Вашингтон во время церемонии закладки краеугольного камня Капитолия 126 лет спустя.
Томас Гришем, основатель Королевской биржи, умер в 1579 году, но его имя осталось навсегда связанным с масонством, а его наследие продолжало играть большую роль в развитии масонства еще долго после его смерти. В 1660 году его лондонская резиденция — Гришем-Хаус в Бишопсгейте — стала первой штаб-квартирой Королевского общества. Читатели помнят, что многие видные деятели Гришемского колледжа, такие, как Роберт Морэй, Джон Уилкинс, Кристофер Рен, Элиас Эшмол и Джон Эвелин, были так или иначе связаны с «Невидимой Коллегией», Королевским обществом или первыми масонскими ложами в Лондоне. Как показывает Роберт Ломас в своем недавнем исследовании о Королевском обществе, «дух» масонства ощущался во многих мероприятиях Гришемского колледжа. [1646] Ломас даже приходит к выводу, что колледж был «главным масонским центром в Лондоне эпохи Реставрации… основанным Томасом Гришемом для развития его масонских идеалов просвещения».[1647]
Из главы 15 мы знаем, что Кристофер Рен в отличие от Джона Эвелина сохранил первоначальное расположение Королевской биржи в своем плане Лондона. Вот что пишет историк Адриан Тиннисвуд об этом решении:
«Настоящей гордостью Лондона стала площадь Королевской биржи с ее радиальными улицами и окружающим комплексом коммерческих зданий. Абсолютистская идеология, которую Людовик XIV и Андре Ленотр с успехом использовали при составлении архитектурного плана Версаля, здесь была призвана отдать должное духу меркантильности. Торговле предстояло стать новой религией».[1648]
Эта «новая религия», по замыслу Рена, вполне могла представлять собой сочетание научных идей Королевского общества, масонства и тамплиерства, превозносящих добродетели коммерции и торговли. Не будем забывать, что тамплиеры стояли у истоков банковской и инвестиционной системы в Европе. Что касается масонов, многие из них состояли в торговых гильдиях и занимались банковским делом, торговлей и инвестициями в Лондоне. Таким образом, Королевская биржа стала символом или талисманом меркантильной идеологии и всего, что за ней стоит.
Подтверждение использования масонских ритуалов при перестройке Королевской биржи после пожара содержится в дневнике Элиаса Эшмола, где есть следующая загадочная надпись: «Король Карл, его положение относительно первого камня Королевской биржи, 23 октября 1667, 7 часов утра…»[1649] Поэтому не стоит удивляться, что, согласно историку КГ. Джостену, специалисту по Элиасу Эшмолу, который изучал эту таинственную надпись, она, вероятно, свидетельствует о том, что Карл II заложил краеугольный камень Королевской биржи в подлинной масонской манере и по этой причине Эшмола, принадлежащего к масонскому братству, попросили определить наиболее благоприятное время для церемонии.[1650] Известно, что король Карл II часто просил Элиаса Эшмола составлять гороскопы для проведения различных государственных мероприятий, а после лондонского пожара 1666 года — для выбора благоприятных дат закладки угловых камней государственных зданий. Мы знаем, что король поступил именно таким образом в 1675 году, когда он принял участие в церемонии закладки краеугольного камня собора Св. Павла. Действительно, традиция составления гороскопов и выбора благоприятных астрологических дат для закладки угловых камней важных зданий и монументов существует и в наши дни и является распространенной масонской практикой, поэтому уместно задать вопрос: что «благоприятного» было в дате 23 октября, выбранной Эшмолом?
Мы уже указывали, что в 1667 году Англия пользовалась юлианским календарем, который в то время отличался от григорианского календаря на 10–11 дней. Будучи ученым человеком, Эшмол должен был знать, что в Британии скоро будет принят григорианский календарь, более точный, чем юлианский. Дата 23
