2. Когда она произнесла эти слова, небеса закрылись, а я остался, весь дрожа и в сильном волнении. И я сказал про себя: 'Если это было вменено мне в грех, как могу я спастись? или как могу я умилостивить Бога при моих многочисленных грехах? какими словами мне просить Господа, чтобы Он смилостивился надо мной?'
Пока я размышлял об этих вещах и раздумывал о них в сердце своем, я увидел перед собой большой белый престол, сделанный из шерстяного руна; и к нему вышла пожилая женщина, одетая в сияющие одежды и с книгой в руке и села на престол и приветствовала меня, говоря: 'Привет тебе, Ерма!' И я, скорбящий и плачущий, сказал ей: 'Привет вам, госпожа!' И она сказала мне: 'Почему ты печалишься, о Ерма, разве не был ты всегда терпеливым, и сдержанным, и улыбающимся? Почему ты так подавлен? почему ты больше не радуешься?' И я сказал ей: 'О госпожа, меня упрекнула превосходнейшая из женщин, сказав мне, что я согрешил против нее'. И она сказала мне: 'Да не совершает Божий слуга такие вещи. Но ее побуждение, конечно же, должно было проникнуть в твое сердце. Такое побуждение навлекает обвинение в грехе на Божьего слугу; ибо это грешное и ужасное побуждение, когда преданный и испытанный дух жаждет совершить злое дело; особенно когда непорочный Ерма так поступает — тот, кто воздерживался от всяких грешных желаний и был полон всяческой простоты и великой невинности!
3. Но [продолжила она] Бог сердится не на это, но желает, чтобы ты обратил свой дом, осквернившийся враждой против Господа и против тебя, их родственника. Ты же, в любви к своим детям (?????????? ??), не упрекал своих домашних, но позволил им впадать в ужасный грех. Вот почему Господь гневается на тебя. Но Он исцелит все зло, случившееся в твоем доме, ибо через грехи и преступления твоего дома ты осквернился делами этой жизни. Но милость Господа сострадает тебе и твоему дому, она сделает тебя сильным и укрепит в Его славе. Только не будь ленивым, но будь смел и укрепи свой дом. Ибо как кузнец, ударяя по своему произведению молотом, совершает то, чего желает, так и ежедневно произносимое слово правды преодолевает всякую скверну. Поэтому не бойся упрекать своих детей, ведь я знаю, что, если они покаются от всего сердца, они будут внесены в книгу жизни вместе со святыми'.
Когда она закончила говорить эти слова, она сказала мне: 'Не хочешь ли ты послушать, как я читаю?' Я сказал ей: 'Да, госпожа, хочу'. Она сказала мне: 'Слушай же, и узнай о славе Божьей'. И я слушал, и было это велико и чудесно, моя память не была способна удержать эти слова, ибо все они были ужасны и невыносимы для человека. Но последние слова я запомнил, ибо они были полезны для нас и кротки: 'Узри Бога силы, Который Своей незримой мощью и Своей великой мудростью сотворил мир, и Своим великолепным промыслом увенчал Свое творение славой, и Своим могущественным словом установил небеса и поставил землю над водами, и Своей собственной мудростью и предвидением образовал Свою святую Церковь, которую Он также благословил! Смотри, Он сдвигает небеса со своего места, и горы, и холмы, и звезды, и все становится гладким перед Его избранными, чтобы Он мог дать им благословение, которое обещал им с великой славой и радостью, если только они будут держаться твердо в вере законов Божьих, которые были им даны'.
4. Итак, когда она закончила читать и поднялась с престола, подошли четыре молодых человека и взяли престол и ушли на восток. Потом она позвала меня и коснулась моей груди и сказала мне: 'Понравилось ли тебе мое чтение?' И я сказал ей: 'Госпожа, эти последние вещи были мне приятны, но то, что было раньше, было трудно и тяжко слушать'. А она сказала мне, говоря: 'Последние вещи — для праведных; то, что было раньше, — для язычников и отступников'. Пока она еще говорила со мной, появились два мужчины и взяли ее на руки и отошли к востоку, куда унесли и престол. И она покинула меня радостно; и, покидая меня, она сказала: 'Не теряй надежды, о Ерма!'»
III. Богословие Ермы имеет этический и практический характер. Он не высказывает теоретических мнений и не знаком с богословскими терминами. Он рассматривает христианство как новый
Однако данное ограниченное представление о христианстве далеко от еретического или схизматического, оно тесно связано с католической ортодоксией, насколько мы можем судить из намеков и образов. Ерма был тесно связан с римской общиной (при Клименте или Пии), для него характерны возвышенные представления о «святой церкви», как он называет Церковь вселенскую. Он представляет ее как первое творение Бога, для которого был сотворен мир, — древнее и молодеющее; однако он отличает идеальную церковь от реальной и представляет последнюю как развращенную. Возможно, это понятие он отчасти почерпнул из Послания к ефесянам, единственного произведения Павла, с которым он, похоже, был знаком. Он требует водного крещения, как необходимого для спасения даже для благочестивых иудеев прежней диспенсации, которые получили его от апостолов в гадесе[1328] . Он не упоминает евхаристии, но это случайность. Вся книга основана на идее исключительности церкви, вне которой нет спасения. Она завершается характерным увещеванием ангела: «Делай добрые дела, ты, получивший земные благословения от Господа, чтобы строительство башни (церкви) не закончилось, пока ты медлишь; ибо строительство здания прервалось из–за тебя. Если же ты не поспешишь делать добро, башня будет закончена, а ты будешь исключен».
Существенная часть богословия Ермы взята из иудейских апокалиптических произведений Псевдо– Еноха, Псевдо–Ездры и утерянной книги Елдада и Медада[1329]. Так происходит и с учением об ангелах. Ерма учит, что сначала были сотворены шесть ангелов, которые руководили строительством церкви. Михаил, их глава, пишет закон в сердцах верующих; ангел покаяния охраняет кающихся от нового впадения во грех и старается вернуть отпавших. Двенадцать добрых духов, которые носят имена христианских добродетелей и описываются Ермой в образе дев, ведут верующего в царство небесное; двенадцать нечистых духов, каждый из которых носит имя какого–нибудь греха, мешают ему. У каждого человека есть свой добрый и злой гений. Даже у рептилий и других животных есть свои ангелы. Последнюю идею Иероним справедливо осуждает как нелепую.
Было бы заблуждением судить о Ерме исходя из апостольского конфликта между иудейским и языческим христианством[1330]. Этот конфликт был исчерпан. В евангелии Иоанна и его посланиях нет ни следа подобного конфликта. Климент Римский упоминает имена Петра и Павла как нераздельно связанные. Два типа обращенных слились в одну церковную семью и сотрудничали как члены одной организации, но идеи апостолов были поняты еще очень несовершенно, особенно Павлово евангелие свободы. Иудейские и языческие особенности проявились снова (или, точнее, никогда не исчезали), оказывая соответствующее воздействие в направлении к добру или ко злу. Поэтому через всю историю католицизма проходит как законническая, или иудействующая тенденция, так и тенденция евангельская, или павловская; последняя преобладала в Реформации и породила протестантизм. Ерма стоял ближе всего к Иакову и дальше всего от Павла; его друг Климент Римский — ближе всего к Павлу и дальше всего от Иакова; но ни у одного, ни у другого никоим образом не упоминается враждебный конфликт между апостолами.
IV. Отношения с Писанием. Ерма единственный из апостольских отцов церкви воздерживается от цитирования ветхозаветного Писания и слов нашего Господа. Это отсутствие цитат отчасти объясняется пророческим характером «Пастыря», ибо пророчество само гарантирует свою истинность и говорит, опираясь на Божественный авторитет. Из текста, однако, видно, что автор был знаком с несколькими книгами Нового Завета, особенно с Евангелием от Марка, Посланием Иакова и Посланием к ефесянам. Имя Павла не упоминается, как и имена других апостолов. Поэтому неверно было
