Kihn (католик): Die Bedeutung der antioch. Schule. Weissenburg 1856.
C. Hornung: Schola Antioch. Neostad. ad S. 1864.
Jos. Hergenrother (кардинал): Die Antioch. Schule. Wurzb. 1866.
Diestel: Gesch. desA. Test, in der christl. Kirche. Jena 1869 (pp. 126–141).
W. Moller в Herzog2,1. 454–457.
Лукиан славится как основатель антиохийской школы богословия, которая достигла максимального развития в IV веке. Он разделяет эту честь со своим другом Дорофеем, также пресвитером Антиохии, о котором Евсевий отзывается с большим уважением как об исследователе Библии, знакомом с еврейским языком[1560]. Однако настоящими основателями этой школы являлись Диодор, епископ Тарса (около 379 — 394 г. по P. X.) и Феодор, епископ Мопсвестийский (393 — 428), оба ранее бывшие пресвитерами в Антиохии.
Антиохийская школа представляла собой не регулярное учебное заведение с непрерывной преемственностью учителей, как катехетическая школа Александрии, но богословскую тенденцию, точнее, особый метод герменевтики и экзегетики, центром использования которого была Антиохия. Характерными особенностями данного метода являются внимание к критическому пересмотру текста, старание придерживаться простого, естественного значения в соответствии с языковыми особенностями и положением автора и учет человеческого фактора. Иначе говоря, его экзегетика носит грамматический и исторический характер в отличие от аллегорического метода александрийской школы. Однако в том, что касается критики текста, Лукиан шел по стопам Оригена. Антиохийцы не упускали также из вида духовное значение и божественную составляющую Писания. Грамматическо–историческое толкование, без сомнения, представляет собой единственную безопасную и здравую основу для понимания Писаний, как и любой другой книги; это была полноценная замена необузданного метода аллегорий, часто подменяющего толкование идеями, угодными толкователю. Но и такой метод, в разных руках, может привести к разным результатам, в соответствии с духом толкователя. Ариане и несториане претендовали на родство с Лукианом и его школой, однако из той же школы произошел и лучший комментатор среди отцов церкви Иоанн Златоуст, славивший Лукиана и Диодора, друг и соученик Феодора Мопсвестийского. Феодорит относится к этой же школе.
После осуждения Нестория антиохийское богословие продолжало культивироваться в Низибии и Эдессе среди несториан.
ПРИМЕЧАНИЯ Кардинал Ньюмен, будучи еще англиканином (в своей книге Arians of the Fourth Century, p. 414), объявил сирийскую школу библейской критики ответственной за возникновение арианской ереси и вообще утверждал, что «мистическое толкование и ортодоксия либо вместе выстоят, либо вместе падут». Но кардинал Гергенротер, благочестивый католик и лучший ученый, проводит справедливое разграничение между использованием и злоупотреблением и делает следующее честное и проницательное замечание об отношениях между Антиохийской и Александрийской школами, а также критическим и мистическим методом толкования, — замечание, с которым историк–протестант полностью может согласиться (Handbuch der allgem. Kirchengeschichte. Freiburg i. В. 2nd ed. 1879, vol. I, p. 281.).
«Die Schule von Antiochien hatte bald den Glanz der Alexandrinischen erreicht, ja sogar uberstrahlt. Beide konnten sich vielfach, erganzen, da jede ihre eigenthumliche Entwicklung, Haltung und Methode hatte, konnten aber auch eben wegen iherer Verschiedenheit leicht unter sich in Kampf und auf Abwege von der Kirchenlehre gerathen. Wahrend bei den Alexandrinern eine speculativ–intuitive, zum Mystischen sich hinneigende Richtung hervortrat, war bei den Antiochenern eine logischreflectirende, durchaus nuchterne Verstandesrichtung vorherrschend. Wahrend jene enge an die platonische Philosophie sich anschlossen und zwar vorherrschend in der Gestalt, die sie unter dem hellenistischen Juden Philo gewonnen hatte, waren die Antiochener einem zum Stoicismus hinneigenden Eklekticismus, dann der Aristotelischen Schule ergeben, deren scharfe Dialektik ganz ihrem Geiste zusagte. Demgemass wurde in der alexandrinischen Schule vorzugsweise die allegonsch– mystische Erklarung der heiligen Schrift gepflegt, in der Antiochenischen dagegen die buchstabliche, grammatisch– logische und historische Interpretation, ohne dass desshalb der mystische Sinn und insbesondere die Typen des Alten Bundes ganzlich in Abrede gestellt warden waren. Die Origenisten suchen die Unzulanglichkeit des blossen buchstablichen Sinnes und die Nothwendigkeit der allegorischen Auslegung nachzuweisen, da der Wortlaut vieler biblischen Stellen Falsches, Widersprechendes, Gottes Uiwurdiges ergebe; sie fehlten hier durch das Uebermass des Allegorisirens und durch Verwechslung der figurlichen Redeweisen, die dem Literalsinne angehoren, mit der mystischen Deutung; sie verfluchtigten oft den historischen Gehalt der biblischen Erzahlung, hinter deren ausserer Schale sie einen verborgenen Kern suchen zu mussen glaubten. Damit stand ferner in Verbindung, dass in der alexandanischen Schule das Moment des Uebervernunftigen, Unausprechlichen, Geheimnissvollen in den gottlichen Dingen stark betont wurde, wahrend die Antiochener vor Allem das Vernunftgemasse, dem menschlichen Geiste Entsprechende in den Dogmen hervorhoben, das Christenthum als eine das menschliche Denken befriedigende Wahrheit nachzuweisen suchten. Indem sie aber dieses Streben verfolgten, wollten die hervorragenden Lehrer der antiochenischen Schule keineswegs den ubernaturlichen Charakter und die Mysterien der Kirchenlehre bestreiten, sie erkannten diese in der Mehrzahl an, wie Chrysotomus und Theodoret; aber einzelne Gelehrte konnten uber dem Bemuhen, die Glaubenslehren leicht verstandlich und begreiflich zu machen, ihren Inhalt verunstalten und zerstoren».
§196. Тертуллиан и африканская школа
См. также литературу о монтанизме, § 109.
(I.) Tertulliani quae supersunt omnia. Ed. Franc. Oehler. Lips. 1853, 3 vols. Третий том содержит диссертации De Vita et Scriptis Tert., авторы: Le Nourry, Mosheim, Noesselt, Semler, Kaye.
Предыдущие издания: Beatus Rhenanus, Bas. 1521; Pamelius, Antwerp 1579; Rigaltius (Rigault), Par. 1634, Venet. 1744; Semler, Halle 1770–3. 6 vols.; Oberthur, 1780; Leopold, в Gersdorf, «Biblioth. patrum eccles. Latinorum selecta» (IV — VII), Lips. 1839–41; Migne, Par. 1884. Новое издание — Reifferscheid — появится в Vienna «Corpus Scriptorum eccles. Lat.».
Английский перевод: P. Holmes и другие, в «Ante–Nicene Christian Library», Edinb. 1868 sqq. 4 vols. Немецкий перевод: К. А. Н. Kellner. Koln 1882, 2 vols.
(II.) Евсевий: H. ?. II. 2, 25; III. 20; V. 5. Иероним: Devirisill., с. 53.
(III.) Neander: Antignosticus, Geist des Tertullianus u. Einleitung in dessen Schriften. Berl. 1825, 2nd ed. 1849.
J. Kaye: Eccles. Hist, of the second and third Centuries, illustrated from the Writings of Tertullian. 3rd ed. Lond. 1845.
Carl Hesselberg: Tertullian's Lehre aus seinen Schriften entwickelt. 1. Th. Leben und Schriften. Dorpat 1848 (136 pp.).
P. Gottwald: De Montanismo Tertulliani. Breslau 1863.
Hermann Ronsch: Das Neue Testament Tertullian's. Leipz. 1871 (731 pp.). Восстановление текста старого латинского перевода НЗ на основании произведений Тертуллиана.
Ad. Ebert: Gesch. der Christi, lat. Lit. Leipz. 1874, sqq. I. 24–31.
A. Hauck: Tertullian's Leben und Schriften, Erlangen 1877 (410 pp.).
