?????? ?????, говорит Иустин, но ввиду священного использования он называет также причастие необычным хлебом и питьем. Как известно, впоследствии вопрос использования дрожжевого или пресного хлеба стал темой спора между Римской и Греческой церквями.
Простейший вариант слов, произносившихся при раздаче причастия, «???? ???????» и «???? Хр., ???????? ????», употребляется в литургии Климента в «Апостольских постановлениях», VIII. 13. Вероятно, она является самой древней. В «Дидахе» форма раздачи даров не указывается.
По–видимому, первоначально было повсеместно принято стоять во время основных молитв и самого причастия. Действительно, существовал обычай поступать так в день воскресения, в отличие от пятницы («Staates oramus, quod est Signum resurrectionis» {«мы молимся стоя, что есть знак воскресения»}, — говорит Августин); кроме того, причастие было в самом высоком смысле слова праздником и радостным событием; наконец, Иустин ясно заявляет: «Потом мы все встаем, чтобы помолиться». После XII века стало принято вставать на колени во время причастия, из католической церкви этот обычай перешел в лютеранскую и англиканскую, в то время как в большинстве реформатских церквей вернулись к первоначальному обычаю причащаться стоя. Причащение сидя впервые было введено после Реформации в Пресвитерианской церкви Шотландии и очень распространено в Соединенных Штатах, где диаконы или старейшины раздают хлеб и чашу верующим, сидящим в рядах. Интересно в этом плане отметить, что Папа причащается сидя, и Стэнли считает такой обычай пережитком, оставшимся от возлежания первых учеников. См. его Christ. Instit., p. 250 sqq.
В великий четверг, по свидетельству Августина, причастие продолжали проводить вечером, «tanquam ad insigniorem commemorationem». Так происходило и в великие праздники, в сочельник, на богоявление и в канун Пасхи, а также в периоды поста. См. Амвросий, Serm. viii. in Ps. 118.
Apol., с. 39: «По поводу одной только скромной христианской вечери поднимают много шума. Суть нашего праздника видна из его названия. Греки называют это любовью. Чего бы это ни стоило, мы считаем отданное во имя благочестия выгодой, потому что благами этого пира мы помогаем нуждающимся; не как у вас, где паразиты стремятся удовлетворить свои собственные безнравственные склонности, предаются ради набивания живота всяческому постыдному поведению, — но как у Бога Самого, с особым уважением к униженным. Если цель нашего пира — благо, то в этом свете рассматривайте и его проведение. Так как это — акт религиозного служения, на нем не допускается никаких мерзостей или неумеренности. Участники, прежде чем возлечь, вкушают прежде всего молитвы Богу. Съедается ровно столько, чтобы утолить муки голода; выпивается ровно столько, сколько подобает целомудренному. Они знают, когда им достаточно, ибо помнят, что и ночью должны поклоняться Богу; они говорят, как люди, знающие, что Господь слушает их. После омовения рук и внесения светильников каждого просят подняться и исполнить, как он может, гимн Богу, либо из Священного Писания, либо собственного сочинения — вот доказательство того, что пьем мы в меру. Как молитвой праздник начинается, так он молитвой и заканчивается. Мы уходим с него не как шайка злодеев, не как группа бродяг, не для того, чтобы предаваться нескромным делам, но храним свою скромность и целомудрие так, словно были в школе добродетели, а не на пиру» (из «Ante–Nicene Library»).
Ad Smyrn., с. 7; против докетистов, которые отрицали ??? ??????????? ????? ????? ??? ??????? ???? `I. ??., ?. ?. ?.; и Ad Ephes., с. 20: ?? (sc. ?????) ????? ???????? ?????????, ????????? ??? ?? ?????????, ???? ??? ?? ????? ?????? ??? ??????. Оба места отсутствуют в сирийском варианте, но первое цитируется у Феодорита, Dial. III, p. 231, следовательно, оно должно быть известно в его время и сирийской церкви.
Apol. I. 66 (I. 182, 3rd ed. Otto). Здесь также используется термин ????????, который некоторые из участников римской полемики использовали как довод в пользу пресуществления. Иустин говорит: ?? ?? (то есть ??????) ???? ??? ?????? ???? ????????? ????????? ????, ex quo alimento sanguis et carnes nostrae per mutationem aluntur. Но, судя по контексту, речь идет не о преобразовании элементов, а, скорее, об усвоении их телом причащающегося или об их воздействии на тело, увязываемом с будущим воскресением. См. Ин. 6:54 и далее и подобные отрывки у Игнатия и Иринея.
Adv. haer. IV. 18 и passim.
Во втором из фрагментов, обнаруженных Пфаффом (Opp. Iren. ed. Stieren, vol. I, p. 855), однако Маффей и другие римские богословы без веских на
