Проект Россия. Выбор пути

стягивать невероятно огромную власть. Рыков с Зиновьевым приходят жаловаться Ленину, мол, Сталин узурпирует власть. Вождь отвечает, что должность Сталина не дает большой власти.

Если вопреки формальному положению у Сталина появляется власть, значит, люди добровольно вручают ее. Никаким приказом эту ситуацию не исправить. Если только казнить Сталина, как в свое время Конвент казнил Робеспьера. Но Сталин на тот момент еще не был Робеспьером, а РКП (б) еще не превратилась в «болото». Скромный генсек продолжил стягивать на себя власть. Спустя некоторое время он стянул всю власть и стал абсолютным хозяином России. Цари не имели такой власти, какую получил Сталин.

Одни по непонятным причинам приобретали власть, другие теряли. Как пышущий здоровьем молодой Горбачев вдруг стал никем? Как ГКЧПисты оказались слабее безоружной толпы? Как президент Киргизии в одночасье потерял власть? Правители имели максимальный ресурс, но как выяснилось, не имели власти, чтобы им воспользоваться.

Исторические примеры, когда ресурс оказывался бесполезным, можно множить до бесконечности, но и приведенных достаточно, чтобы сделать вывод: наличие ресурса не является показателем власти. Здесь ситуация как с лисицей в басне про виноград: «Ну что ж, на взгляд-то он хорош. Да зелен, ягодки нет зрелой. Тотчас оскомину набьешь». Примерно так бывшие правители объясняют свои неудачи. Они просто кровь не хотели проливать, демократические принципы казались им важнее и прочее. Только лукавство это с их стороны.

Что же такое власть? Почему к одним она приходит, от других утекает? Списывать все на особые условия, на специфику момента – значит заболтать проблему. Нам же нужно докопаться до ее сути, ухватить общее понимание этой удивительной субстанции. Надо понять, при каких условиях власть начинает аккумулироваться в одном месте, а при каких рассеиваться.

Для понимания природы власти перенесемся в Германию XI века, во времена правления императора Генриха IV. Случай получил название «стояние в Каноссе». Суть в следующем: Генрих IV повздорил с Папой римским, Григорием VII. Папа отлучил Генриха от Церкви. Возникла ситуация: еретик и враг Церкви оказался правителем католиков. Император получил статус чужеродного элемента. Даже теоретически невозможно признать власть еретика властью от Бога (тогда еще не было умников, признающих любую власть властью от Бога). Общество начало отторгать еретика. Власть Генриха IV стала улетучиваться с бешеной скоростью. Становилось понятно – оппозиция не упустит своего шанса. Народные и дворцовые волнения дышали энергией протеста. Впереди маячил если не костер, то изгнание.

У Генриха была армия, друзья, народ плюс ресурсы. Но армия была католической. Командиры ее тоже были католиками. Друзья и ресурсные люди тоже были католиками. Купцы, ремесленники и крестьяне тоже католики. Все были католиками. Это создавало атмосферу, выдавливающую вчерашнего императора в небытие.

Оппозиция праздновала победу. Было очевидно, недостатка ни в ресурсах, ни в людях не будет. Привлечь ресурсы и поднять народ за святое дело, кроме всего прочего сулившее громадные выгоды, не представлялось трудным. Генрих это прекрасно понимал. Оппозиция тоже.

Германский император, надо отдать ему должное, быстро оценил сложность ситуации. Он понял корень проблемы, – статус еретика. Остальное не имело значения. Развитие ситуации зависело только от статуса. Если еретик, – сценарий один. Если католик, – другой.

Спасение утопающих дело рук самих утопающих. Буквально на следующий день после того, как император понял необходимость вернуться в лоно Церкви, он делает парадоксальный ход. Пока оппозиция празднует победу, Генрих с супругой и детьми скачет к замку Папы в Каноссе. Там переодевается в рубище и трое суток стоит на коленях. Ведет себя, как положено кающемуся еретику.

Такого хода не ожидал никто. По канонам Церкви кающийся еретик, принесший покаяние по всем правилам, должен быть прощен. Здесь уже Папа попадает в интересное положение. Нарушение канонов по отношению к императору чревато даже для Папы. Во-первых, оппозиция есть у всех, в том числе и у Папы. Во-вторых, игнорировать покаяние такой фигуры – значит, создать прецедент, который непонятно как мог отразиться на положении Церкви. Сумма обстоятельств вынуждает Григория VII простить Генриха IV. Обвинение в ереси снимается. Блудный сын возвращается в лоно Церкви. Далее император возвращается в Германию разбираться с оппозицией, поделившей к тому времени посты и портфели. Последнее – дело техники.

Генрих в рубище сокрушил своих врагов и на всю жизнь запомнил: власть не в пушках и деньгах. Власть в доверии подданных. Власть есть доверие. Нет доверия, нет власти. Если правительство не имеет доверия, оно не имеет власти. Максимум, оно имеет доступ к ресурсу. Но использовать этот ресурс оно может в ограниченном режиме, преимущественно в личных целях. Иными словами, такой власти достаточно, чтобы паразитировать на обществе, но недостаточно для принятия глобальных решений. Как только возникает ситуация, требующая именно глобальных решений, такую «власть» попросту смывает.

Может показаться, если отдельное сословие имеет духовно-идеологический базис, позволяющий противостоять всему народу, доверие подданных становится не критичным. Но это только кажется. Если государство выберет такую стратегию, если вместо идеологической обработки масс упор будет сделан на поддержание этого сословия, такое государство постепенно развалится. Причина простая: идеологическая обработка масс в любом случае будет. Если этим не займется государство, в игру включится рынок, что мы наблюдаем сейчас, или враг, что мы наблюдали в СССР. Свято место пусто не бывает.

Оставить сферу идеологи не значит отменить идеологию. Это значит, дать возможность заполнить ее другой, не государственной силе. Эта сила работает медленнее, но результат гарантированнее. Хрущев, а за ним Брежнев и прочие в свое время думали, главное, контролировать КГБ и Армию. Римский император Север учил сыновей: «Держитесь вместе, платите солдатам, и больше ни о чем не беспокойтесь». И Рим, и СССР рухнули. Выходит, без установки на идеологическое единение народа никакая физическая сила не спасет страну от краха.

Возможность заставить судно двигаться в нужном направлении, а не куда ветер дует, есть власть. Ключи от трюма корабля дают власть над трюмом корабля, но не над кораблем. Имея такую «власть», хорошо перетаскивать добро из общественного трюма в свою каюту. Управлять кораблем ключами от трюма нереально и невозможно.

Ветер рынка несет Россию на рифы, но никто не исправляет курс корабля. Возникает простой вопрос: почему правительство не реагирует на ситуацию? На простой вопрос простой ответ: потому что у тех, кто позиционирован как носитель власти, нет реальной власти.

Фактически мы находимся во власти стихии. Общество, предоставленное само себе, спивается, развращается, колется и всячески «развлекается». В общем, свобода. Одни в трюм спустились и что-то там отпиливают, делят, ругаются. Другие из бензобака горючее откачивают. Третьи за каюты дерутся. Четвертым на верхней палубе дискотеку завели, чтоб не мешали «делом заниматься». Все вместе это называется политикой. Судно представляет собой жуткое зрелище, но будет еще хуже. Это только кажется, что самое страшное позади. Поверьте, мы пока видим цветочки. Ягодки впереди. Говоря словами Есенина, скоро пойдет такая потеха, «с потехи такой околеть». Но никто не видит надвигающейся катастрофы.

Мы с вами пассажиры этого корабля. Что нам делать? Варианта два. Первый – встраиваться в существующие правила игры. Вливаться в существующие группировки (или создавать свои) и начинать борьбу за очередной «ларек» или теплое место. Второй вариант – раскрыть пассажирам глаза, показать, куда нас несет. Если постоянно бить тревогу, число людей с раскрытыми глазами будет расти. Однажды они превратятся в решающую силу.

Определитесь, какой вариант развития событий вам симпатичнее. И действуйте сообразно своему предпочтению. Мы уже определились и четко понимаем: на сегодняшний день наша задача создать центр притяжения доверия. Будет к нам доверие, будет у нас власть. Будет власть, построим Православное Царство. Не будет власти, побухтим и через некоторое время сольемся с серой массой ура-патриотов, идущих в никуда за знаменем без символа.

Мы понимаем доверие как безусловную платформу власти. Но здесь нужно понять вот что. Каждое явление имеет свой временной шаг. Жизнь звезд меряется миллиардами лет, жизнь некоторых микробов идет на часы. Перетекание власти из одних рук в другие тоже имеет свой срок. Это значит, правительство,