ни одного еврея. Ленин, узнав об этом, запротестовал:
«Ни одного еврейчика? Нет, ничего не выйдет!».736
По словам Л. М. Кагановича, Ленин постоянно настаивал, чтобы в любом советском учреждении либо сам руководитель, либо его ближайший заместитель был обязательно евреем.
Аппарат народных комиссаров состоял преимущественно из местечковых евреев, нахлынувших в Петроград и Москву после отмены черты оседлости. Они охотно заменили собой государственных чиновников прежних царских министерств, в большинстве своем отказавшихся сотрудничать с большевиками. Государственная власть попала в руки еврейских столоначальников, как правило некомпетентных в профессиональных вопросах, но чрезвычайно самоуверенных и скорых на «революционный суд и расправу» с русскими людьми. Еврейский националист И. Теодорович, заведовавший продовольственным делом, собрал вокруг себя десятки родственников и знакомых, обеспечил их всех теплыми местечками, жилплощадью за счет выселяемых из столицы русских людей («контрреволюционеров»). Главным направлением деятельности Комиссариата продовольствия было обеспечение продуктами новых большевистских функционеров и их семей путем реквизиции и конфискации у коренного населения страны.737
Аналогичным образом управлялся и Комиссариат иностранных дел, находившийся в заведовании Троцкого, перепоручившего свои обязанности некоему И.А. Залкинду, который и сформировал первый состав сотрудников этого наркомата, состоявшего почти сплошь из евреев.
Глубоко чуждые Русскому народу чиновники захватили все местные администрации. Прикрываясь лозунгами о народном благе, они творили самый страшный произвол и надругательство над Русским народом. Не зная толком русского языка, большевистские чиновники составляли нелепые безграмотные декреты, главной целью которых было отменить все русское традиционное, заменив его невиданными ранее выдумками ограниченных и неумных людей. Отменяются старые обращения, титулы, церковный брак. Церковь отделяется от государства, а школа от Церкви. Православный русский календарь заменяется западным. Традиционная русская символика заменяется космополитической. Одним из первых символов большевизма стала свастика, предлагавшаяся еврейскими чиновниками в качестве главного элемента государственного герба. В частности, сохранились проекты нарукавного шеврона Красной армии с изображением перевернутой свастики. Символ свастики использовался большевиками в 1918 году на советских деньгах достоинством в пять и десять тысяч рублей. В первых большевистских документах и советских дензнаках используется звезда Давида. Позднее она была заменена масонской пятиконечной звездой. Видя все это, русский поэт А. Блок отчаянно записывал в свой дневник: «Жизнь безграмотна… оболганная, ожидовелая…»
Военной и социальной опорой нового режима стали разного рода наемники и авантюристы, именовавшиеся интернационалистами, прежде всего из числа бывших германских и австрийских военнопленных. Эти слои нерусского населения сыграли огромную роль в упрочении большевистского режима.
К началу революции 1917 года в России жило около 9 млн. человек иммигрантов и иностранцев, составлявших не менее 5 процентов населения страны. Из них 4 млн. человек были подданными Германии, Австро-Венгрии, Болгарии, Румынии, Турции, Персии, Китая и других стран.738 По сведениям Генерального штаба, к 1 сентября 1917 года в русском плену оказалось 1961,3 тыс. военнослужащих армий центральных держав, в том числе австро-венгерской – 1736,7 тыс., германской – 159,3 тыс., турецкой – 64,5 тыс.739 Военнопленные размещались в специальных лагерях, а многие из них работали в различных отраслях народного хозяйства.
На момент прихода к власти большевиков на различных работах в народном хозяйстве находилось ориентировочно 1,5 млн. иммигрантов, отходников, беженцев, ввозных рабочих и до 1,3 млн. военнопленных. Они составляли 12-15 процентов всех рабочих страны, а в некоторых регионах значительно больше (например, на Урале – 25 процентов всех рабочих).740
За высокую зарплату и пайки многие военнопленные соглашались служить большевикам и выполнять их самые зверские задания по подавлению восстания Русского народа против большевистского режима. За годы гражданской войны в составе большевистских сил действовали свыше 250 интернациональных военных формирований, составлявших 250…300 тыс. наемников из числа иностранцев. Численность их к осени 1918 года доходила до 7 процентов всех военнослужащих.741
Иностранные наемники, оплаченные золотом, украденным большевиками у Русского Народа, активно участвовали на всех этапах захвата и укрепления власти большевиков. Так, во время осады Зимнего Дворца австрийские военнопленные обслуживали артиллерийские орудия. Иностранные наемники участвовали и во взятии Зимнего Дворца.
В октябре 1917 года иностранные наемники широко использовались большевиками в Москве и в ряде других больших городов. Отряды наемников были брошены большевиками в Лефортово против юнкеров Алексеевского училища, а также на обслуживание артиллерии в разных точках первопрестольной столицы.
В Белгороде установление советской власти произошло в результате перехода на сторону большевиков польского полка численностью в 16 тыс. штыков.742 Впоследствии этот полк был переведен в Московскую губернию для укрепления власти большевиков.
В Казани победу большевиков предопределила варварская бомбардировка Казанского кремля, осуществленная группой немецких военнопленных под руководством некоего Динды. После захвата власти иностранные наемники вошли в руководство советских органов.
Конечно, было бы неверным утверждать, что в большевистских преступлениях участвовали только евреи и интернационалисты. Обе эти категории выражали организующую и ударную силу режима, но ее массовку составляли миллионы обманутых русских людей, среди которых особенно большую часть занимали маргинальные (порой просто уголовные) слои Русского народа, а также незрелая молодежь. На последнюю категорию большевистский режим делал особую Ставку. Ленин и большевики льстят молодежи, заигрывают с ней, сулят ей золотые горы, и прежде всего господство над отцами и дедами. Десятки тысяч молодых людей, привлеченных возможностью реализовать самые необузданные фантазии, вливаются в большевистскую систему, придавая ей страстность и напор. Религиозное чувство еще незрелых молодых людей (ведь они еще недавно воспитывались в православной вере) преобразуется в сатанинский азарт строителей нового общественного строя, коммунистического рая на земле. Не способным еще созидать дают безграничное право разрушать. Энергия православного созидания превращается в энергию разрушения основ и святынь.
Многие жестокости большевистского режима совершались молодежью с верой в правое дело. В их несформировавшихся душах Божественные истины и заповеди подменяются сатанинскими установками на убийство и вседозволенность. Наряду с разными видами интернационалистов необузданную жестокость к русским людям проявила именно молодежь. Возник целый слой молодых людей, командиров и даже комиссаров, которые, как, к примеру, 16-летний А. Голиков (будущий писатель Аркадий Гайдар) или
