Письмо с предложением – не разрушать Сухареву башню получил.
Решение о разрушении башни было принято в свое время правительством. Лично считаю это решение правильным, полагая, что советские люди сумеют создать более величественные и достопамятные образцы архитектурного творчества, чем Сухарева башня. Жалею, что несмотря на все мое уважение к вам, не имею возможности в данном случае оказать вам услугу.
Уважающий вас И. Сталин. 22.IV.34.»
В годы правления еврейского интернационала, исполнителем воли которого долгое время был сам Сталин, в Москве разрушили в 2,5 раза больше святынь и памятников, чем за все остальные годы. За этот период здесь снесено более 150 церквей с колокольнями (без домовых и часовен), т.е. около 40% всех ранее существовавших, а также 350 Других памятников и 1000 зданий исторической застройки.
В российской провинции дела обстояли не лучше. Провинциальные большевики соревновались друг с другом, кто больше уничтожит соборов, церквей, часовен, дворянских усадеб и прочих атрибутов «старого русского мира». В большинстве древних русских городов было утрачено не менее половины храмов. В Архангельске после сноса сохранилось не более трети памятников архитектуры, из почти тридцати церквей осталось не более 6 (из них четыре перестроены). В частности, был разобран Троицкий собор (1709-1765 годов), один из самых светлых и красивых соборов в России, и два старинных монастыря, один из которых, Михаило-Архангельский с собором XVII века, дал имя городу.
Мать городов русских Киев лишился архитектурных памятников мирового значения, в частности Михайловского Златоверхого монастыря XII-XIX веков с собором Архангела Михаила, построенным в 1108- 1113 годах с уникальными мозаиками; Никольского военного собора, построенного в 1690-1696 годах архитектором О.Д. Старцевым в стиле малороссийского барокко с семиярусным резным иконостасом; Десятинной церкви первой половины XIX века (архитектор Стасов) храма-преемника на месте первой древнейшей русской церкви.
Скидываются с пьедесталов (и нередко отправляются на переплавку) сотни памятников выдающимся деятелям России (Петру I в Архангельске и Петрозаводске, герою войны 1812 года Платову в Новочеркасске и многим другим великим русским людям).
В 1934 году закрывается научно-реставрационный центр – центральные государственные реставрационные мастерские. В этом же году обязанности по охране и реставрации памятников изобразительного искусства возлагаются на художественные музеи, которые в силу своей малочисленности и отсутствия условий не успевают справляться с огромным массивом памятников, в результате чего происходит их ветшание и гибель.
Особо следует сказать об утрате творений знаменитых русских зодчих и художников. Из построек гениального русского архитектора XVIII века В. Баженова после разных реконструкций 30-х годов не сохранились в Москве дом Анненкова на Петровке (угол Кузнецкого моста) с красивой угловой ротондой, дом Прозоровского на Большой Полянке, церковь Георгия на Всполье, церковь Спаса в Глинищах на Старой площади; в Липецкой области в Вешаловке великолепные готические сооружения усадьбы Знаменка (в художественном отношении не менее интересные, чем комплекс в Царицыне), а также усадебные постройки в Баловневе.
Погрому были подвергнуты выдающиеся постройки и другого великого русского архитектора XVIII века – М. Казакова. В Кремле разобрали Малый Николаевский дворец и готическую палатку Архангельского собора, на Никольской улице – Успенский собор Никольского Греческого монастыря, в Зачатьевском монастыре на Остоженке взорвали великолепный по своей красоте и изысканности собор, на Покровке снесли красивую ротондальную церковь Иоанна Предтечи на Таганке – церковь Воскресения Христова Словущее. Сама могила зодчего, умершего в Рязани, оказалась в 30-е годы на территории предприятия и была потеряна.
В Брянске взрывается собор Свенского монастыря, построенный в конце XVIII века архитектором Мичуриным по проекту Растрелли.
В Иваново-Вознесенке сносится великолепный пятиглавый Спасский собор, украшенный снаружи мозаикой, возведенный по проекту Ф. Шехтеля. Все в этом соборе – от беломраморного иконостаса с золоченой бронзой до утвари, облачения и живописи – было создано по рисункам выдающегося русского архитектора-художника.
В Торжке Тверской области в 1932 году в городском соборе уничтожили 30 ценнейших картин-икон выдающегося русского художника В. Боровиковского. Такая же участь, только позднее, постигла иконостас работы В. Боровиковского в Покровской церкви села Романовка Брянской области.
В Хвалынске на Волге разрушили церковь, расписанную Петровым-Водкиным.
В селе Гриневе Погарского района Брянской области уничтожили иконостас церкви Троицы, принадлежащий кисти О.А. Кипренского.
Известны многочисленные случаи уничтожения произведений выдающихся русских художников В. Сурикова, И.Репина, Д. Левицкого, В. Серова, М. Врубеля, К. Маковского и других.
В 20-30-е годы погибли тысячи великолепных резных иконостасов и церковных росписей, а также миллионы икон от XV до XX века, выполненных лучшими мастерами. При закрытии церквей большая часть икон сжигалась на кострах или разрубалась на дрова. В некоторых местах была организована добыча золота из икон. В частности, свидетели, жившие рядом с Семигородной пустынью в Вологодской области и Аносином монастырем под Москвой, рассказывали, как иконы окунали в чаны с кислотой, на дно которых оседало золото, а затем бросали в костер, где уже горели ненужные в хозяйственных целях старопечатные книги.
В гальваническом цеху подмосковного завода имени Менжинского в 30-е годы наладили новый вид «золотодобычи». Золото смывали в основном с листов обшивки куполов церквей и церковной утвари. Купол Храма Христа Спасителя дал 422 кг золота, всего же с московских церквей «намыли» несколько тонн золота.
Нельзя сказать, что массовая гибель памятников русской культуры происходила при полном молчании и отсутствии протеста. Сопротивление было, но оно быстро подавлялось с помощью НКВД. Находились люди, которые не жалели своей жизни, отстаивая святыни и ценности русской культуры.
Мужественная позиция выдающегося русского архитектора-реставратора П.Д. Барановского позволила спасти от сноса собор Василия Блаженного на Красной площади в Москве. Вот что рассказывал об этом он сам: «Перед войной (в начале 30-х годов – О.П.) вызывают меня в одну высокую инстанцию.
– Будем сносить собор, просторнее надо сделать Красную площадь. Вам поручаем сделать обмеры… У меня тогда комок в горле застрял. Не мог говорить, не мог сразу поверить, а потом сказал: – Это преступление и глупость одновременно. Можете сделать со мной, что хотите. Будете ломать – покончу с
