сочувствовал, обещал помочь, а приехав, никому не помог и, более того, написал статью в «Известиях», восхвалявшую систему большевистского рабства, созданную на Соловках для русских людей.
Другим классиком псевдокультуры малого народа стал В. Маяковский. Этот певец большевистской республики и Чека кичился своим космополитизмом. Идеал для него – мир «без России, без Латвии», всеобщий интернационал. Понятие Родины для Маяковского не существует, более того, он ненавидит ее. В своей автобиографии поэт-космополит декларирует, что еще в юности «возненавидел все древнее, все церковное, все славянское».1153 Духовно изломанный и нравственно деформированный, Маяковский представлял собой истинного большевика, социально опасное существо, способное ради выдуманной идеи на любое преступление. И как каждый лишенный духовности человек, Маяковский был в душе пошляк и подлец. Об этом свидетельствуют его сальные шуточки на эстраде. Весьма характерна его поэтическая реакция на уход возлюбленной. Если русскому духу отвечало пушкинское «как дай вам Бог…», то поэту малого народа Маяковскому – мысль об изуверской мести за свои страдания совсем другой женщине:
«Дайте любую красивую, юную, – душу не растрачу, изнасилую, и в сердце насмешку плюну ей!» (стихотворение «Ко всему»).
Многие видные литераторы малого народа соревновались друг с другом, кто напишет большую пакость о народном укладе жизни, крестьянской культуре труда и быта.
«Мы, пролетарские поэты… объявляем жесточайшую войну кулацким идеологам „Расеюшки-Руси“
Мужику в нынешнее время цена – грош, глумился над крестьянством Демьян Бедный. «Я не певец мужицкого труда, – витийствовал он, – не стану ему делать рекламу. Пора с него снять амальгаму, фальшивую позолоту, махнуть рукой на такую работу! Не работа – беда…»
«Пусть это оскорбительно, – поймите… Есть блуд труда, и он у нас в крови», – писал поэт О. Мандельштам в 1931 году.
Красной нитью через литературу малого народа 20-х годов, как и годы революции, проходит «романтика антирусского погрома», безудержное восхваление идеалов и радостей большевистских палачей. Образцом для подражания – чекист, вся его деятельность представляется как своего рода «священнодействие» эпохи.
В поэме «ТВС» (1929 год) известного в 20-х годах еврейского литератора Э. Багрицкого воспевается идеальный вождь-чекист Дзержинский. В ней раскрывается мироощущение погромщиков Русского народа, готовых на любое преступление ради достижения своих космополитических целей. Русский народ воспринимается ими как сонм врагов, которых следует безжалостно убивать.
Потерявшие все человеческие чувства, литераторы малого народа с садистским наслаждением описывают подробности антирусского погрома. Тот же Багрицкий словно захлебывается от радости, рассказывая о массовых убийствах русских людей:
Литераторы малого народа готовы похоронить всю Россию. Романтика убийств русских людей воспевается и в поэме Багрицкого «Смерть пионерки» (1932):
Интеллигенты, предавшие Русский народ и ввергшие его в пучину бедствий, не желали принимать на себя вину за эту трагедию, а пытались переложить ее на плечи простых людей, которые, мол, темны, реакционны и не способны к прогрессу. Возникло большое число литераторов, которые намеренно искаженно, глумливо и тенденциозно изображают русских людей. Для типичного представителя этой категории литераторов М. Зощенко русские люди – сплошное серое быдло, безликие статисты, носители множества грехов и грешков, которые он с удовольствием описывает. «Раскрывая» мелочность, пошлость, недалекость, глупость, жуликоватость своих персонажей, он не оставляет им никаких положительных чувств, кроме права на грех. Положительное содержание героев Зощенко – только в человеческих слабостях. Не остается места ни Богу, ни национальным идеалам, ни народным традициям. Зощенко – атеист, он издевается над Православием (например, рассказ «Исповедь»), глумится над религиозными чувствами русских людей.
Такие же чувства владеют и Файнзильбергом (Ильфом) и Петровым, создателями классических антирусских книг «Золотой теленок» и «Двенадцать стульев». Среди русских людей, представленных в них, нет ни одного положительного персонажа. Все они подаются в искаженном, глумливом, издевательском виде. Русские интеллигенты, бывшие купцы, чиновники, священники, показаны недалекими, глуповатыми, алчными, вороватыми, способными на любую подлость. Положительны только коммунисты, представители советской власти, чекисты и милиционеры. Все остальные (а это вся Россия) – сомнительные, требующие постоянного контроля.
Характерная черта литераторов малого народа – воинствующее безбожие и стремление поглумиться над Русской Церковью.
Один из организаторов «Цеха Поэтов» – группы акмеистов – поэт Сергей Городецкий принял активное участие в антиправославной пропаганде, публикуя низкопробные поэмы и фабрикуя плакаты с хулиганскими виршами против Русской Церкви и Патриарха типа:
В конце 30-х годов большевистскому акмеисту поручают написать новый текст к опере М.И. Глинки «Жизнь за Царя». Городецкий с готовностью выполнил заказ еврейского интернационала, безнадежно испортив гениальное произведение и исказив главную мысль композитора, который, как и все коренные русские люди того времени, отождествлял Царя с Родиной.
Поэты малого народа выдумывают самые бредовые проекты будущего России. Большинство хотят превратить ее в подобие США. Справедливые оценки об Америке С. Есенина как о железном Миргороде, царстве пошлости и серости, литераторы малого народа воспринимают враждебно.
Поэт Л. Мартынов, например, мечтал об отделении Сибири от России, вынашивая бредовые идеи о жителях Сибири как о каком-то особом народе. «Не упрекай сибиряка, что у него в кармане нож, ведь он на русского похож, как барс похож на барсука». Презрение к крестьянской жизни вело к созданию выдуманных образов суперменов.
Сродни этим антирусским проектам была и красная, скучная, антипатриотичная романтика писателя А. Гриневского (Грин), придававшего своим персонажам чувство тоски о прекрасном мире, который
