А вот и медовый ряд. Пахнет церковно, воском. Малиновый, золотистый, – показывает Горкин, – этот называется печатный, энтот стеклый, спускной… а который темный – с гречишки, а то господский светлый, липнячок-подсед. Липовки, корыта, кадки. Мы пробуем от всех сортов. На бороде Антона липко, с усов стекает, губы у меня залипли. Буточник гребет баранкой, диакон – сайкой. Пробуй, не жалко!
«…»
– А вот, лесная наша говядинка, грыб пошел!..
– Лопаснинские, белей снегу, чище хрусталю! Грыбной елараш, винегретные… Похлебный грыб сборный, ест протопоп соборный! Рыжики соленые-смоленые, монастырские, закусочные… Боровички можайские! Архиерейские грузди, нет сопливей!..
Горы гриба сушеного, всех сортов. Стоят водопойные корыта, плавает белый гриб, темный и красношляпный, в пятак и в блюдечко. Висят на жердях стенами «…» Завалены грибами сани, кули, корзины…
– Теперь до Устьинского пойдет, – грыб и грыб! Грыбами весь свет завалим. Домой пора!
– Ох, как пора домой! – отзывается благодарный Ивану Шмелеву русский читатель и не отрываясь всматривается, вместе с гениальным изобразителем истинной России, в этот чудный образ того, что было и что будет снова: «Весь Кремль – золотисто-розовый, над снежной Москва-рекой. Кажется мне, что там – Святое, и нет никого людей. Стены с башнями – чтобы не смели войти враги. Святые сидят в соборах. И спят Цари. И потому так тихо.
Окна розового дворца сияют. Белый собор сияет. Золотые кресты сияют – священным светом. Все – в золотистом воздухе, в дымном голубоватом свете: будто кадят там ладаном.
Что во мне бьется так, наплывает в глазах туманом? Это – мое, я знаю. И стены, и башни, и соборы… и дымные облачка за ними, и эта моя река, и черные полыньи, в воронах, и лошадки, и заречная даль посадов… – были во мне всегда. И все я знаю
«…»
И щели в стенах знаю. Я глядел из-за стен… когда?.. И дым пожаров, и крики, и набат… – все помню! Бунты, и топоры, и плахи, и молебны… – все мнится былью, моей былью… – будто во сне забытом.
В русле Святой Руси продолжали творить многие деятели русской культуры, особенно за рубежом. Кроме И.С. Шмелева, особого упоминания заслуживают И.А. Бунин, Б.К. Зайцев, А.М. Ремизов. Великие русские музыканты и артисты продолжали удивлять мир своим гением – певец Ф.И. Шаляпин; композиторы С.В. Рахманинов, С.С. Прокофьев, И.Ф. Стравинский, А.К. Глазунов; художник К.А. Коровин; русский балет в постановках С.П. Дягилева с именами М. Кшесинской, А. Павловой; церковный хор Н. Афонского, хор донских казаков С. Жарова.
В 30-х годах в СССР наметилось заметное улучшение в области народного образования. Вместо классовых экспериментов 20-х годов, в результате которых образование деградировало, а школы выпускали безграмотных учеников, в обучение вводятся традиционные русские учебные программы. Была восстановлена предметная система обучения, точно определенный круг систематизированных знаний и единые стабильные учебники. По русской литературе в школах ввели программу по типу гимназической. Русский язык стал главным предметом если выпускник имел по русскому языку четверку, он не получал медали даже при всех остальных отличных оценках. Возвратились и старые учебные пособия. Учебник Киселева, заменивший в 1936 году пособия Гурвича и Гангнуса, заметно повысил качество знаний школьников. К примеру, в конце 30-х годов среди поступающих и студентов первокурсников ведущих вузов Ленинграда доля молодых людей, успешно справлявшихся со стандартными заданиями по физике и математике, была выше в 1,5-2 раза, чем в 80-х годах.1288
После всех чисток 28 января 1939 года Политбюро утверждает состав правления Союза писателей СССР во главе с Фадеевым. В новый орган вошли Герасимов, Караваева, Катаев, Федин, Павленко, Соболев, Фадеев, Толстой, Вишневский, Лебедев-Кумач, Асеев, Шолохов, Корнейчук, Мошашвили, Янка Купала. В основном это были писатели, стоявшие на государственно-патриотических позициях, стремившиеся в своих произведениях «отразить пафос созидания нового общества и нового человека». При всей фальшивости исходных установок, формулируемых как «метод социалистического реализма», в их произведениях отражалось то, что в некоторой степени роднило их с идеалами Святой Руси, – возвышение морально- нравственных ценностей, жертвенная героика во имя Родины.
Лучшие русские люди этого периода протестуют против разрушения русских культурных традиций и приземления нравственного идеала. Великий русский ученый К.Э. Циолковский выразил это следующим образом:
«Не признаю я и технического прогресса, если он превосходит прогресс нравственный, если физика и химия не служат, а подчиняют себе медицину, как не признаю много другого. Для человечества нужна не техника, а моральный прогресс и здоровье».
Лучшие образцы литературы этих лет глубоко патриотичны и духовно-нравственно возвышены. В романе Л. Леонова «Скутаревский» (1932) показан ученый-физик, преодолевающий индивидуализм и космополитизм, присущие многим российским интеллигентам. Герой романа, обладающий самобытным и глубоким национальным мироощущением, поднимается над затхлым мирком российских интеллигентов, ориентирующихся на западную цивилизацию. В романе «Дорога на океан» (1936) Леонов рисует нового героя на фоне мировых потрясений, с честью выходящего из любых ситуаций.
В романе Шолохова «Поднятая целина» с суровой правдивостью показаны раскрестьянивание русской деревни, глубокая обреченность и дезориентированность насадителей колхозного строя, даже если они душевно и нравственно чистые люди.
В литературных героях той эпохи подкупают душевная чистота и возвышенность, способность жертвовать собой ради общего дела. Роман Н. Островского «Как закалялась сталь» (1935) следует рассматривать вне социальной демагогии и большевистской догматики как монолог подвижника идеи общего блага. Герой его Павел Корчагин, парализованный тяжелой болезнью, приговоренный врачами к смерти, отказался от самоубийства и нашел свой путь в жизни в «борьбе за всеобщее счастье». Одновременно с Островским А. Макаренко завершил свой главный труд, «Педагогическую поэму», в котором рассказывается о перевоспитании беспризорных детей в трудовых колониях. В отличие от методов НКВД, основанных на насилии и принуждении, Макаренко строит свою педагогическую систему на доброте и соборной силе коллектива.
Внимание русских писателей обращается к историческим судьбам Русского народа, его выдающихся деятелей и героев. А. Толстой пишет роман «Петр I», В. Костылев – «Кузьма Минин» и «Питирим», В. Шишков – «Емельян Пугачев», А. Чапыгин – «Гулящие люди», С. Бородин – «Дмитрий Донской», В. Соловьев – «Фельдмаршал Кутузов». В трилогии В. Яна «Нашествие монголов» показывается героическая борьба Русского народа с Золотой Ордой, проводится мысль о неотвратимости победы над всеми, кто пытается
