эстетизм их был крайне убог.
К началу 30-х годов советская интеллигенция вполне перестроилась: от восхваления и восхищения космополитами 20-х годов она легко переходит к прославлению Сталина и других лидеров государственного строительства. Сочиняются книги, пишутся стихи, говорятся речи. «Я, – заявлял писатель Тынянов, – восхищаюсь Сталиным как историк. В историческом аспекте – Сталин как автор колхозов, величайший из гениев, перестроивший мир».
Для многих восхищение сталинским руководством имело вполне искренний характер. Трудно заподозрить в лицемерии писателя К. Чуковского, испытавшего вместе с поэтом Б. Пастернаком упоение личностью Сталина. В своем дневнике за 22 апреля 1936 года К. Чуковский записал эпизод, который очень характерно отражает состояние советской интеллигенции того времени:
Вчера на съезде сидел в 6-м или 7-м ряду. Оглянулся: Борис Пастернак. Я пошел к нему, взял его в передние ряды (рядом со мной было свободное место). Вдруг появляются Каганович, Ворошилов, Андреев, Жданов и Сталин. Что сделалось с залом! А ОН стоял, немного утомленный, задумчивый и величавый. Чувствовалась огромная привычка к власти, сила и в то же время что-то женственное, мягкое. Я оглянулся: у всех были влюбленные, нежные, одухотворенные и смеющиеся лица. Видеть его – просто видеть для всех нас было счастьем. К нему все время обращалась с какими-то разговорами Демченко. И мы все ревновали, завидовали – счастливая! Каждый его жест воспринимали с благоговением. Никогда я даже не считал себя способным на такие чувства. Когда ему аплодировали, он вынул часы (серебряные) и показал аудитории с прелестной улыбкой – все мы так и зашептали: «Часы, часы, он показал часы» – и потом, расходясь, уже возле вешалок вновь вспоминали об этих часах. Пастернак шептал мне все время о нем восторженные слова, а я ему, и оба мы в один голос сказали: «Ах, эта Демченко заслоняет его! (на минуту)». Домой мы шли вместе с Пастернаком и оба упивались нашей радостью.1314
Тот же Пастернак писал, обращаясь к Сталину:
Или вот еще стихи Пастернака о Сталине:
Можно ли удивляться, что подпись Пастернака мы находим под требованием расстрела «фашистских шпионов» Тухачевского, Якира и других?
«Мы требуем расстрела шпионов. Мы вместе с народом и в едином порыве говорим – не дадим житья врагам Советского Союза».1315
Духовное одичание интеллигенции «малого народа», потерявшей своих покровителей в лице еврейских большевиков, приобретало самые невообразимые формы. Писатель Вирта, например, построил свой загородный дом-имение недалеко от церкви, где служил священником его отец, – в том самом месте, где этого отца расстреляли. Он обращался к местным властям с просьбой перенести подальше от его дома кладбище – где похоронен его отец, так как вид этого кладбища «портит ему нервы». Рамы на окнах своего дома он сделал тройными, чтобы не слышать мычание тех самых колхозных коров, которых описывал в своих романах.
Соратник Эйзенштейна драматург А. Ржешевский написал сценарий, по которому в тургеневских местах снимался фильм «Бежин луг», «модернизированный к современности» так, что прообразом главного героя был сделан Павлик Морозов. Основной замысел фильма состоял в глумлении над Русским народом. Недаром сценарист Ржешевский на съемках фильма в селе Тургеневе в поисках золота осквернил могилу предков Тургенева, взломав склеп и вытащив оттуда гроб. Не обнаружив золота, он в досаде раскидал кости из гроба возле церкви. Однако времена открытого глумления над Русским народом прошли и еврейский драматург был с позором изгнан из села.1316
Сталин как-то рассказывал М. Шолохову, что перед войной у него на даче были два юных корреспондента.
Два таких щупленьких еврейчика вошли ко мне, и вот один озирается и говорит: «Плохо живете, товарищ Сталин, мой папа живет лучше».1317
Глава 8
«Масонство, – заявлял в 1934 году „вольный каменщик“ Л. Любимов (позднее покинул ложу. – О.П. – когда падут большевики, займется воспитанием Русского народа».1318 Однако ожидания масонов оказались напрасными. Вместо государства еврейского интернационала, близкого масонам, на глазах изумленного западного мира начинает возрождаться национальная Русская держава.
Борьба с масонством была начата Сталиным одновременно с уничтожением ленинской гвардии. Гонения на масонских «братьев» в СССР сперва вызывают у зарубежных масонов недоумение, а затем взрыв ненависти. Советские масоны, призывавшие чекистов расправиться с Церковью и патриотическим движением, были поражены тем, что сталинский террор обрушился и на них.
Летом 1926 года постановлением коллегии ОГПУ был осужден 21 член Автономного русского масонства, годом позже проходит процесс по делу «Братства Истинного Служения». В конце двадцатых годов ссылается ряд лиц, связанных с масонством, среди них известные люди, так до сих пор и не раскаявшиеся в своей принадлежности к масонской ереси.
Со второй половины двадцатых годов на масонов нападает настоящий мор. В 1926-1928 годах умирают Красин, Скворцов-Степанов, Соколов, Козловский, в 1929 – фон Мекк (расстрелян) и Мануйлов, а в 1933- 1934 – Середа и Луначарский. В 1939-1940 годах под расстрел идут Скобелев, Бокий (арестован в 1937), Джунковский, Некрасов и Громан (три последних успели перед этим пройти через ГУЛАГ). Из видных масонов-большевиков жив остался только Петровский, но полетел со всех постов.
Надежды масонских кругов на углубление сотрудничества с большевистским режимом после вступления СССР в Лигу Наций к концу 30-х годов сменяются чувствами ненависти к советскому государству. Если еще в
