основном построено за 1961-1980 годы.
На первом этапе (1961-1970) предполагалось создать материально-техническую базу коммунизма и превзойти по производству продукции на душу населения США. Объявлялось, что «значительно поднимется материальное благосостояние и культурно-технический уровень трудящихся, всем будет обеспечен материальный достаток; все колхозы и совхозы превратятся в высокопроизводительные и высокодоходные хозяйства; в основном будут удовлетворены потребности советских людей в благоустроенных жилищах; исчезнет тяжелый физический труд; СССР станет страной самого короткого рабочего дня».
На втором этапе (1971-1980) Хрущев обещал уже создать материально-техническую базу коммунизма, обеспечивающую изобилие материальных и культурных благ для всего населения, а также перейти к единой общенародной собственности и принципу распределения по потребностям.
В процессе «коммунистического строительства» должно произойти «сближение наций» и «достижение их полного единства», а в отдаленной перспективе – слияние наций во всемирном масштабе.1669
Утопически, а то и просто демагогически предрекая близкую победу коммунизма и всеобщее слияние наций, космополитические правители, тем не менее, стремятся использовать в своих целях духовные ценности Русского народа, эксплуатируя его высшие нравственные чувства: добротолюбие, патриотизм, коллективизм, моральную чистоту, нестяжательство.
Так называемый Моральный кодекс строителя коммунизма, принятый на XXII съезде КПСС, включал в себя многие духовные идеалы Русского народа, которые архитекторы мирового коммунизма делали средством достижения космополитических целей.
«…Моральный кодекс строителя коммунизма, – декларировалось на съезде, – включает такие нравственные принципы:
· преданность делу коммунизма, любовь к социалистической Родине, к странам социализма;
· добросовестный труд на благо общества: кто не работает, тот не ест;
· забота каждого о сохранении и умножении общественного достояния;
· высокое сознание общественного долга, нетерпимость к нарушениям общественных интересов;
· коллективизм и товарищеская взаимопомощь: каждый за всех, все за одного;
· гуманные отношения и взаимное уважение между людьми: человек человеку – друг, товарищ и брат;
· честность и правдивость, нравственная чистота, простота и скромность в общественной и личной жизни;
· взаимное уважение в семье, забота о воспитании детей;
· непримиримость к несправедливости, тунеядству, нечестности, карьеризму, стяжательству;
· дружба и братство всех народов СССР, нетерпимость к национальной и расовой неприязни;
· непримиримость к врагам коммунизма, дела мира и свободы народов;
· братская солидарность с трудящимися всех стран, со всеми народами».
Конечно, среди нравственных принципов этого Кодекса было немало близких душе Русского народа. Однако в условиях космополитического режима, враждебного Русскому народу, высокие нравственные принципы оставались просто общими фразами. Игнорирование национальных особенностей, местных традиций и обычаев, воинствующая ненависть к Православию делали этот Кодекс в лучшем случае одной из утопий «коммунистического будущего».
Как я уже отмечал, еврейские большевики с первых дней захвата власти стремились опереться на молодежь – духовно несформировавшихся личностей. Всячески заигрывая с ней, они предлагали молодым, незрелым душам и умам решать такие вопросы, которые им были явно не по плечу. Обладая значительным эмоциональным запалом, русская молодежь, лишенная Церкви, растрачивала его на решение ложных задач, по сути дела поставленных силами тьмы. Произошла страшная духовная растрата и оскудение душ значительной части целых поколений. Молодежь превращалась в материалистическое быдло, живущее только биологическими, потребительскими интересами. Начиная с 50-х годов, происходит то, о чем еще в 20-е годы предупреждал русский философ Н. Бердяев:
«Русский народ никогда не был буржуазным, он не имел буржуазных предрассудков и не поклонялся буржуазным добродетелям и нормам. Но опасность обуржуазивания очень сильна в советской России. На энтузиазм коммунистической молодежи к социалистическому строительству пошла религиозная энергия Русского народа. Если эта религиозная энергия иссякнет, то иссякнет и энтузиазм и появится шкурничество, вполне возможное и при коммунизме».
Так и произошло. Изверившись в утопиях, немалая часть безрелигиозной русской молодежи именно в 50-60-х годах заложила основу того материалистического поколения, которое созрело в 70-е годы и породило из себя «прорабов» горбачевской антирусской революции. Сразу же после смерти Сталина доверие народа к правительству резко упало. Многие люди почувствовали, что новое политическое руководство несет им непредсказуемые трудности. Прекращение борьбы против антипатриотов и космополитов было воспринято как отказ от заветов вождя и вызвало серьезное разочарование. Усиление власти Хрущева для многих русских людей стало ассоциироваться с возвращением к антирусской политике времен революции и 20-х годов. В крупных городах каждое новое решение правительства вызывало волнение, порой переходящее в панику. Например, уже в конце июня 1953 года прошел ложный слух о предстоящей денежной реформе. Очевидец событий К. Чуковский записывает в своем дневнике за 27 июня:
«Паника перед денежной реформой… на телеграфе тысяч пять народу в очередях к сберкассам. Закупают все – ковры, хомуты, горшки. В магазине роялей: „Что за черт, не дают трех роялей в одни руки!“ Все серебро исчезло (твердая валюта!). Ни в метро, ни в трамваях, ни в магазинах не дают сдачи. Вообще столица охвачена безумием – как перед концом света. В „Националь“ нельзя пробиться: толпы народа захватили столики – чтоб на свои обреченные гибели деньги в последний раз напиться и наесться „…“ Все магазины уже опустели совсем. Видели человека, закупившего штук восемь ночных горшков. Люди покупают велосипеды, даже не свинченные: колесо отдельно, руль отдельно. Ни о чем другом не говорят „…“ Хорошо же верит народ своему правительству, если так сильно боится подвоха».1670
Глава 37
