поговорить о жизни…Приглашение было неожиданным, отношения с полковником были ровные, но не предполагали задушевных разговоров. Да и общались они чуть не год назад.
— Ну, Лёва…! Политика подождёт, а сначала о футболе…..о бабах….Кстати, — вот вам политика с бабами смешанная…Не новость, конечно, в своё время об этом говорили, но, на днях я встретился с коллегой из Калининграда….Так вот, он подтвердил, что идеологический наставник нашего президента, икона демократии Собчак….Вы же знаете? Он в Калининграде умер…Так умер он не от инфаркта. Не выдержало сердце бурной активности после крутого банкета. Первая об этом сообщила проститутка, которая с ним была…
— Слухи эти слышал. Я не был поклонником этого человека, хотя на первых порах, когда он только появился на политическом подиуме, показался мне восходящей звездой. Его нечистоплотность стала понятна после его лживого доклада о трагедии в Тбилиси… След в истории он, конечно, оставил.
— Да, а потом уже, много позже, им и ваше ведомство занялось….Тогда и появилась версия о больном сердце….
— Подобные люди держатся в ореоле святости только с помощью вашего брата — труженика, как сейчас говорят, средств массовой информации. Народ же раскусил его, жестоко прокатив на выборах в губернаторы….Ну да хрен с ним, о мёртвых плохо говорить….Павел, а как ты относишься к нынешней политике центральной власти? Не слишком резкий переход от разговора 'про баб'? И не пора ли ещё по 'бардачку' выпить?
— Однако, Лев Гурыч, наша предыдущая тема на 'баб' не тянет… И почему это вы на турецкий перешли? Знаю-знаю, что на турецком слово 'бардак' означает 'бокал', не удивил, дорогой Лёва. Наливайте, выпью с удовольствием. Мягкий коньячок, приятный…
Иванов не любил коньяки. Он уже давно убедился, что хорошая водка, только обязательно хорошая, не оставляет таких последствий, как даже очень хороший коньяк. Хотя на вкус хуже…Какой там вкус? Впрочем, сейчас в магазинах появился приличный выбор настоек, некоторые из них, например, традиционно-русская перцовка, не уступали, по его мнению, коньяку и по вкусу при всех других преимуществах водки. Однако, этикет встречи с таким человеком, как Алексин, требовал угощать коньяком. Или виски. Грешен, виски он тоже научился пить, но для этой встречи — коньяк, только коньяк. И Мария вчера разыскала армянский, хотя всё кругом было заставлено французскими, греческими, итальянскими… Дорогое изобилие совсем не всегда означает лучшее. Отнюдь.
— И всё же, Павел Алексеевич, ты не ответил на мой вопрос. Если бы ты был министром печати….Как бы ты определил её задачи в оценке пропаганды действий нашего Кабинета? Правительства, имею ввиду. Как бы направил работу СМИ?
— О, дорогой полковник, вы спутали времена! У нас свобода печати и цензура давно отменена. Что и зачем направлять?
— Ну, это вряд ли…. Цензуры нет, как государственной структуры. Но она есть и будет — контроль, точнее приказ хозяев. Цензура денег. Есть у нас, как и во всём мире. Да оно и понятно…. Зачем владельцу телеканала, например….Ты читал, наверняка, Артура Хейли 'Вечерние новости'…Вот напомню, — Иванов встал с дивана и подошёл к книжному шкафу. Взял книгу из семитомника Хейли…
— Читал, разумеется. Отличный автор, а эта вещь для нас, пишущих людей, особо интересная. Да и злободневная, — терроризм, похищение людей…
— Да, ты прав, но я о другом сказать хотел….Как чувствовал, что на посиделках с журналистом тема всплывёт, закладочку сделал. Ты послушай, — он раскрыл книгу: '
— Ну, это, — засмеялся журналист, — владельцем быть — мне не грозит….я не миллионер-мульти…
— Ладно, не владельцем, а Главным редактором, — Иванов вплотную приблизился к цели всего разговора и ждал ответа. Алексин глубоко задумался. Машинально взял папиросу, повертел в руках,
— Вы, Лёва, как Сталин, 'Герцеговину Флор' курите…Отличный выбор…. Да, трудный вопрос, если бы я был Главным редактором газетной империи…. И к чему бы такой вопрос?
Лев Гурыч молчал. Он видел, как посерьёзнел его гость, как задумался явно о более трудных вопросах, чем тот, что задал Иванов. Лев Гурыч понял, что Алексин соотнёс его слова об отношении к политической линии правительства и шутливую гипотезу о жёстко-мягком кресле главного редактора….Такое спрашивают при оценке кандидата на вакантную должность. Последний вопрос журналиста был абсолютно правомерен. И требовал ответа. Что ж, разговор развивается быстрее, чем он думал. Значит, нужно решаться….
— Да, Павел. Вы правильно поняли. Есть у меня кой-какие замыслы. Возможно, химера, но я, как и ты, судя по твоим последним публикациям, — я внимательно читал их, — болею душой, глядя на нынешнее положение нашей Родины. Не знаю, получится ли, но если меня поддержат честные журналисты, такие, каким я вижу тебя, то хочу попробовать….Иначе я перестану уважать себя…. Это всё равно как видеть утопающего и не попытаться спасти его. Но у нас на глазах тонет страна,
Алексин молчал. Он откинулся на спинку дивана. Так и не закурив, задумчиво продолжал разминать пальцами папиросу. Поднялся, прошёлся по гостиной. Постоял у окна…Дождь кончился и сквозь рваные облака, стремительно летящие в уже голубой выси, проблескивало солнце… Снова устроился на диване.
— Я так полагаю, Лев Гурыч, — медленно заговорил он, глядя прямо в глаза Иванову, — что интересует вас моя политическая физиономия. И интересует с расчётом, можно ли меня использовать в твоих целях….Хотя я и не знаю пока, что это за цели. И даже не подозревал, что, выйдя на пенсию, вы, полковник, стали газетным магнатом, кадры подбирать начали…Ладно, надеюсь, разъяснишь эти загадки….А взгляды свои я не скрываю и достаточно часто выражаю их письменно…. Сам говоришь, что читаешь мои опусы. Не нравится мне, как наша жизнь развивается. Если это назвать развитием….Президент, правительство не могут нормальную жизнь наладить, хотя и стараются, как могут.
— Есть. Это я.
— Лев Гурыч!!!
— Павел Алексеевич, это очень серьёзно. Серьёзнее, чем ты можешь предположить. Ибо я не верю, что они