них и они могут брать этот опыт на вооружение и воспринимать его. Что же касается СССР, то в данном случае он не имеет возможности оказывать такое же влияние и играть такую же роль, как Китай. Причины очевидны. Ведь и Китай находится в подобном положении, так как ему труднее, чем Советскому Союзу, оказывать влияние на Европу.
Мао Цзэдун был весьма недоволен этим экспромтом Цзян Цин. Он решил, что ее нельзя больше допускать до Сталина.
Автор одной из книг, изданных в КНР, бывший свидетелем описываемых событий, считал также, что, отправляясь в СССР для встреч со Сталиным, Мао Цзэдун именно по этой причине не взял с собой Цзян Цин.[42]
Что же касается Сталина, то он лично проявлял внимание даже к деталям организации пребывания Цзян Цин в СССР. Она находилась под усиленной охраной и наблюдением. Ее переводчица служила в МГБ и была одной из постоянных партнерш Цзян Цин по игре в карты, а это было одним из любимых занятий Цзян Цин во время отдыха в СССР. По личному указанию Сталина, который счел, что обычный больничный халат будет слишком тяжел и неудобен для Цзян Цин, для нее был сшит легкий шелковый халат; кстати сказать, Сталин даже сам выбрал материю зеленого цвета для этого халата. Сталин также дал указание разместить Цзян Цин на его даче на Черноморском побережье.
Сталин знал о том, что Цзян Цин не допускают к участию в политической жизни Компартии Китая, поэтому он не предпринимал никаких попыток привлекать ее в качестве посредника в его отношениях с Мао Цзэдуном.
Мао Цзэдун также не вовлекал Цзян Цин в межпартийные отношения, в том числе и в свои отношения со Сталиным.
Цзян Цин находилась в СССР и в тот период, когда шла подготовка к созданию КНР, и во время самой этой грандиозной церемонии провозглашения нового государства в Пекине. Это было предпочтительно, с точки зрения Мао Цзэдуна.
Случилось так, что Цзян Цин оказалась в СССР и тогда, когда умер Сталин. И опять ее не привлекли ни к каким политическим мероприятиям.
Одним словом, Цзян Цин не сыграла никакой роли в политических отношениях Сталина и Мао Цзэдуна, хотя Сталин сделал все возможное с той целью, чтобы было проявлено максимально возможное внимание к супруге Мао Цзэдуна во время ее лечения в Советском Союзе. Это также служило созданию благоприятной атмосферы в отношениях Сталина и Мао Цзэдуна.
Старший сын Мао Цзэдуна Мао Аньин в конце 30-х гг. был вывезен под чужим именем через Западную Европу из Китая в Советский Союз. Благодаря этому и сам Мао Аньин получил возможность спокойно и в безопасности жить и учиться в СССР в свои юные годы, и Мао Цзэдун мог быть спокоен за жизнь своего старшего сына, с которым он время от времени переписывался.
Мао Аньин, которого в Советском Союзе стали называть Сережей, Сергеем, был помещен, как и другие дети руководителей и видных деятелей зарубежных компартий, в Ивановский интернациональный детский дом, где он стал практически двуязычным человеком; для Мао Аньина и китайский, и русский языки были родными.
Мао Аньин жил в Советском Союзе с пятнадцати до двадцати пяти лет. Здесь он получил образование, в том числе и высшее военно-политическое образование, а также политическое воспитание. Он провел в нашей стране и предвоенные годы, для которых характерными были сталинские политические репрессии, и трудное время Великой Отечественной войны, в которой ему даже довелось участвовать на ее последнем этапе в качестве офицера Советской Армии и члена ВКП(б). После войны его направили на учебу на китайское отделение Московского института востоковедения.
Сталин лично следил за судьбой Мао Аньина. Во время Великой Отечественной войны Мао Аньин обратился к Сталину с письмом, в котором просил взять его в действующую армию и отправить на фронт. По поручению Сталина в Ивановский интернациональный детский дом приезжал для бесед с Мао Аньином секретарь Исполкома Коминтерна Д.З. Мануильский. Сталин сумел и удовлетворить просьбу Мао Аньина, и дать ему возможность побывать в рядах действующей армии и в то же время сохранил на Великой Отечественной войне старшего сына Мао Цзэдуна живым.
В 1946 г. Мао Цзэдун решил, что его старшему сыну пора возвращаться на родину. Сталин принял Мао Аньина перед его отъездом в Яньань и подарил ему личное оружие, пистолет с памятной надписью.
Можно предположить, что Сталин был бы не прочь иметь в лице Мао Аньина посредника при своих контактах с Мао Цзэдуном; кстати сказать, такой опыт у Сталина уже был, если вспомнить о случае с Чан Кайши и его старшим сыном Цзян Цзинго (Николаем Владимировичем Елизаровым, как его называли в Советском Союзе), который тоже провел более десяти лет в СССР, тоже окончил здесь Военно-политическую академию, стал командиром Красной Армии и членом ВКП(б).
Мао Цзэдун не захотел этого. У него были иные планы использования своего старшего сына.
По некоторым сведениям, Мао Цзэдун в конечном счете направил Мао Аньина служить под началом одного из руководителей своих спецслужб Ли Кэнуна, с которым Мао Аньин, как говорят, не раз приезжал в СССР для координации работы соответствующих служб и органов, в том числе и перед началом корейской войны.
Во время самой корейской войны Мао Цзэдун отправил Мао Аньина в Корею, где он служил переводчиком в штабе командующего добровольческой армией Пэн Дэхуая и переводил беседы Пэн Дэхуая и руководителя ТПК и КНДР Ким Ир Сена. Вскоре после прибытия на корейский фронт Мао Аньин погиб при бомбардировке американцами штаба Пэн Дэхуая.
В целом отношение Сталина к Мао Аньину только способствовало поддержанию благоприятной атмосферы в его личных отношениях с Мао Цзэдуном.
П.П. Владимиров – нечаянный посредник между Сталиным и Мао Цзэдуном
В 1973 г. в Москве в издательстве Агентства печати «Новости» вышла в свет книга:
«Петр Парфенович Владимиров родился в 1905 г. Свою трудовую жизнь начал на Воронежском заводе сельскохозяйственных орудий учеником слесаря, позже работал слесарем на паровозоремонтном заводе в Тихорецке. В 1927 г. вступает в члены ВКП(б). С 1931 г. служил в рядах Советской Армии. После окончания военной службы поступил в Московский институт востоковедения имени Нариманова и успешно закончил его.
С мая 1938 до середины 1940 г. П.П. Владимиров работал в Китае в качестве корреспондента ТАСС. С апреля по август 1941 г. он снова в Китае по заданию ТАСС.
В мае 1942 года командируется в Яньань (Особый район) в качестве связного Коминтерна при руководстве ЦК КПК с одновременным исполнением обязанностей военного корреспондента ТАСС. Здесь он пробыл до ноября 1945 г.
В 1946 г. перешел на работу в МИД СССР.
С 1948 по 1951 г. – генеральный консул СССР в Шанхае. С 1952 года – посол СССР в Бирме.
После тяжелой болезни скончался в Москве 10 сентября 1953 года.
В публикуемых дневниках П.П. Владимирова записи личного и служебного характера переплетаются. Это, видимо, не случайно. В условиях постоянной слежки, созданной главой карательных органов в Особом районе Кан Шэном, записная книжка-дневник была единственно удобным и безопасным местом хранения копий различных переводов, документов ИККИ, статей, сводок, служебных телеграмм и т. п.
Яньаньские дневники П.П. Владимирова, подготовленные к печати Ю.П. Власовым, публикуются с сокращениями.
Фото сделаны П.П. Владимировым».[43]
Итак, в 1973 г., в период накала политической борьбы между тогдашними советскими и китайскими руководителями, за три года до смерти Мао Цзэдуна, спустя двадцать лет после смерти Сталина и спустя почти тридцать лет после описываемых в книге событий, Москва решила раскрыть до того времени тайную страницу из истории взаимоотношений Москвы и Яньани, Сталина и Мао Цзэдуна.
Так всплыло имя П.П. Владимирова.
Хотя, в сущности, это не его собственная фамилия. Сталин и Мао Цзэдун считали неотъемлемой частью
