старшем сыне Мао Цзэдуна. Когда она увидела эту девушку по фамилии Фу, ей тут же в голову пришла вполне понятная мысль. В воскресенье Цзян Цин пригласила к себе Мао Аньина и эту девушку. Они вместе пообедали и поговорили; весело и в радости провели этот день.
После того как девушка ушла, Цзян Цин спросила Аньина:
– Тебе уже 23—24 года; пора подыскать себе кого-то. Как тебе показалась эта девушка по фамилии Фу?
Мао Аньин покраснел. Яньань – это ведь небольшой город. Да и действительно такие красивые девушки, как эта Фу, встречаются не так-то уж и часто. Чуть запнувшись, Мао Аньин пробормотал:
– А это что – мысль моего отца?
– Если бы ты только сам согласился, и тогда мне достаточно сказать ему одно слово, и он не будет возражать.
И вот Цзян Цин ринулась в атаку к Мао Цзэдуну и сказала ему об этом. Мао Цзэдун, однако, покачал головой:
– После одного свидания решать на всю жизнь? Не слишком ли это легкомысленно? Ну, дитю не терпится, а тебе-то что, тоже не сидится? Позови ко мне Аньина.
Цзян Цин напутствовала Аньина:
– Иди, отец зовет тебя. Теперь все зависит от твоей позиции.
– Мне кажется, что она очень даже хороша собой… – высказался по поводу девушки Мао Аньин.
[…] Мао Цзэдун улыбнулся; не теряя юмора, он сказал:
– Если бы она не была красивой, не была бы умной, тогда и ты не подвигнулся бы душой; это мне понятно. Однако я не могу тебя понять, если ты, лишь раз увидев красивую девушку, уже растаял.
Мао Аньин смутился и как воды в рот набрал; он больше ничего не сказал.
Мао Цзэдун прогнал улыбку с лица, его тон стал суровым:
– Ну а кроме того, что она красива, что ты еще узнал о ней? Каковы ее идеалы, моральные качества, характер? Ты во всем этом разобрался? Она ведь только-только приехала из Бэйпина. Никто из нас ее не знает. А брак, если говорить о нем применительно к тебе, это ведь на всю жизнь. Это касается дела нашей революции. Ведь о тебе все говорят как о сыне Мао Цзэдуна, так ведь? Тут тебе надо быть очень внимательным и осмотрительным; нельзя легко смотреть на все это.
Ну конечно, в словах Мао Цзэдуна был резон. А эта девушка по фамилии Фу не выдержала трудностей жизни в Яньани. Она сбежала обратно в Бэйпин; мало того, она еще и выступила в печати со статьей, в которой ругала и позорила Яньань. И тогда Мао Цзэдун своим характерным хунаньским говорком напевно сказал:
– Видно, красота – дело ненадежное; надо к этому иметь еще и твердые убеждения, идеалы!
После того как учреждения ЦК партии прибыли в Сибайпо, Мао Аньин и дочь Лю Цзяньчу Лю Сыци были направлены по распределению в соседнюю деревню. Их направили туда участвовать в осуществлении аграрной реформы. Молодые люди стали встречаться, и постепенно родилось связывавшее их чувство. С помощью Дэн Инчао и Кан Кэцин (супруги Чжоу Эньлая и Чжу Дэ. –
И как раз тогда, когда Мао Цзэдун помог мне принять решение и тем самым содействовал любви между мной и Хань Гуйсинь, Мао Аньин тоже обратился к отцу:
– Па, с тобой говорила мама Кан (Кан Кэцин) обо мне и Сыци?
– М-м… – Мао Цзэдун в этот момент как раз просматривал документы, он даже не поднял головы.
– Тогда мы будем оформлять брак?
– А сколько лет Сыци?
– Восемнадцать.
– Говори правду. Восемнадцать полных или неполных?
– Неполных. Но не хватает всего нескольких месяцев.
– Нельзя. Даже если одного дня не хватает. Я занят. Ты иди пока.
Мао Аньин шел к отцу в радостном настроении, а ушел от него в расстройстве чувств. Если сравнивать, то надо сказать, что Мао Цзэдун проявил гораздо большую активность и заботу, устраивая мой брак. С одной стороны, я был этим тронут, но, с другой стороны, меня не покидало чувство некоторого беспокойства.
Однажды мы сидели на корточках во дворе и ели. Административный отдел вообще-то сначала отнес Мао Аньина к средней категории кадровых работников по нормам питания. Однако Мао Цзэдун не допустил этого. Он сказал Мао Аньину: «Вот твоя младшая сестра (имелась в виду Ли Нэ. –
– Даже петуху нужна курица. А ведь я – человек. Мне уже двадцать семь лет!
Мне стало совестно. Мне-то был всего 21 год, а я уже готовился вступить в брак. Мао Аньин был старше меня лет на пять-шесть, а все еще не был женат.
– Да не переживай. Вот выберем момент, когда председатель будет в хорошем настроении, и ты опять поговоришь с ним, – тихо подал я голос.
Когда пришла радостная весть об уничтожении семи вражеских бригад в Восточном Китае, я сказал Аньину:
– Председатель запел арию из пекинской оперы. Иди скорее!
Когда Мао Цзэдун радовался, он любил напевать отрывки арий из пекинских опер. Мао Аньин тут же поспешил в кабинет отца и хотел было поставить его перед свершившимся фактом:
– Па, мы уже подготовились, завтра свадьба.
– Я тебе что, разве не говорил, чтобы ты пока не женился?
– Давай я буду сам решать те вопросы, которые касаются меня лично.
– Кого ты выберешь в жены, это дело твое, тут тебе решать. Но разве тебе решать вопрос о достижении брачного возраста? Нет, эти вопросы следует решать в соответствии с существующим порядком и дисциплиной.
– Да ведь сколько людей женятся, хотя возраст еще не пришел…
– Но ведь для всех ты – сын Мао Цзэдуна! – Мао Цзэдун тяжело опустил руку с карандашом на стол: – Если ты не будешь соблюдать дисциплину, тогда кто же будет ее соблюдать?
Мао Аньин вышел совершенно как в воду опущенный.
Мао Цзэдун тоже разволновался, заговорил сам с собой: «Вот ведь так радостно было на душе, а он половину радости у меня отнял!»
Мао Аньин вернулся к себе в комнату и никак не мог отойти. Он нервничал, возмущался. Он лежал на кровати и рыдал. Никто не мог его успокоить. Командир взвода охраны Янь Чанлинь доложил о происходящем Цзян Цин. Ей, будучи мачехой, было неловко вмешиваться, вступаться. Она боялась трений и противоречий с Мао Цзэдуном. Поэтому Цзян Цин сказала: «Все-таки пусть отец сам его успокаивает». И тогда Янь Чанлинь доложил Мао Цзэдуну.
Мао Цзэдун сильно разгневался, бросил карандаш, большими шагами вышел из комнаты. Я испугался, что он побьет сына, и поспешил пойти вплотную за ним; был готов уговаривать его. Однако Мао Цзэдун даже не вошел в комнату сына. Он встал у дверей и рявкнул. Это было как удар грома. От страха затряслись и Небо, и Земля: «Мао Аньин, ты что это надумал?»
Как только раздался этот голос, как только рявкнул Мао Цзэдун, так рыдавший на постели Мао Аньин тут же присмирел. Он замер, замерли все звуки.
Мао Цзэдун повернулся и пошел. Он так больше ничего и не сказал.
Спустя несколько недель Мао Цзэдун прогуливался за околицей. И тут ему навстречу попался Мао Аньин, который возвращался из соседнего села, куда его посылали «на низовку». Мао Аньин поздоровался с отцом и хотел было улизнуть.
