бесчисленные ссадины, царапины и синяки… его когда то щегольское пальто было рваное и грязное, из прорех материи торчала серая вата.
Он узнал Галанина и внезапно визгливо заплакал. Солдат остановился в недоумении и смотрел на немецкого офицера, который схватил за плечи арестанта, слушал, не понимая что кричал офицер: «Вы, Бондаренко? Что случилось? За что вы арестованы?» Бондаренко продолжал плакать кричал в перерывах плача: «Господин комендант! спасите меня! Я арестован за саботаж! За то что я делал подлоги! Скрывал от немецкой армии коров! Ведь вы же знаете, что это не я делал… я вам всегда говорил! предупреждал! И вот… Я им говорил, что делал все по вашему приказанию… не слушали смеялись… и били! всегда! до бесчувствия! отольют водой и снова начинают! Что бы я признался, что по приказу дяди Вани! А вы знаете! спасите!»
Нагнувшись к Галанину, напрягши за спиной связанный руки, Бондаренко ловил разбитыми губами руки Галанина, который вздрогнув, отскочил от него в сторону. Немецкий солдат пришел в себя и сильно ударил арестованного дулом автомата между лопатками. Бондаренко охнув, втянул голову в плечи, рванулся вперед… Галанин остался стоять у забора и смотреть вслед уходившему арестанту, которого подгонял солдат… он вспомнил сразу, как об его аресте ему писала Вера! Бондаренко говорил правду, когда кричал, что это он, Галанин был виноват в сокрытии трофейных коров! Его расстреляют, предварительно искалечив на допросах! Но ведь Кирш ему обещал, Галанин его предупредил об этом… Что же случилось, что он не исполнил своего обещания и выдал на расправу немцам этого несчастного Бондаренко? Его нужно спасти, во что бы то ни стало!
Галанин, как завороженный, смотрел, как Бондаренко, поворачивая за угол обернулся и что-то крикнул, как солдат снова его ударил, на это раз ногой в живот наверное сильно, потому что Бондаренко согнулся пополам и скрылся за углом.
Галанин боролся… боролся со своей совестью… было желание поскорее уйти отсюда, скрыться от Бондаренко и это было легко! Никакой немецкий следователь не поверит русскому агроному, обвиняющему немецкого офицера… но, с другой стороны, это было подло и бесчеловечно! Нужно было выгородить Бондаренко! Но это было не так просто и подвергало его самого страшной опасности! Это было бы идиотством, страшнейшей глупостью! И все-таки он шел, почти бежал к углу, за которым исчез Бондаренко, добежав, вздохнул с облегчением… ни Бондаренко ни немецкого солдата не было… и тут же сжалось сердце!
Он остановился около серого здания с решетками на окнах, у входа стоял немецкий солдат на часах, высоко над дверьми вывеска с тремя буквами: Г.Ф.П. Тайная Полевая Полиция! Галанин вспомнил, как был здесь год тому назад, перед тем как уехал в К.! Поежившись, вспомнил холодные стальные глаза, складку жестокого рта… решительно толкнул дверь, вошел в большую светлую канцелярию… два писаря сидели за длинным столом и стучали на машинках, конвойный Бондаренко сидел в углу и курил, вскочил, увидев Галанина.
Один из писарей, с гладко выбритым лицом актера с большими жабьими глазами, не спеша поднялся, подошел к Галанину свысока справился: «…что угодно?» Но Галанин молчал… вытянув шею он смотрел на дверь, ведущую в соседнюю комнату, слушал удары, возню и крики… Кто-то бил Бондаренко! Он хорошо слышал знакомый голос: «Господин офицер! Я только что встретил Галанина на улице! Я его узнал, вы его позовите и допросите! Быть того не может, что бы он отперся! Говорю чистейшую правду! Вот спросите у солдата, который меня привел! Христом Богом клянуся! Ой! Ай! Не нужно, родной мой! не бейте! Ой!»
Крики постепенно перешли в вой, другой голос по-немецки говорил: «Скажите этой свинье, Швабе, что я его сегодня запорю на смерть, если он не признается во всем! Он мне надоел! Пусть говорит, кто в городе К. был с ним заодно? Кто этот Дядя Ваня? Что? Опять то же самое! Ну обожди же, грязная свинья! Я тебя проучу! Получай! Раз! и два… и три!.» Снова глухие удары и визжащий вой Бондаренко…
Галанин быстрым движением руки оттолкнул писаря и распахнул дверь… увидел на полу лежащего ничком Бондаренко, над ним двух немцев: знакомого начальника немецкой тайной полиции с резиновой палкой в руке и солдата с испуганными глазами и дрожащим ртом… Начальник полиции немного смутился: «Чем могу служить господин лейтенант? Будьте любезны, обождите в канцелярии, пока я кончу с этой свиньёй! Минут десять и я к вашим услугам! Кнаф! сколько раз я вам говорил, что во время допросов я никого не принимаю!»
Галанин смотрел на Бондаренко, который повернулся на спину и поднял с полу свое окровавленное лицо, потом помогая руками сел, перестал кричать и улыбнулся ему жалкой и молящей улыбкой… с ужасом, сознавая, что губит себя, слушал, как будто, не свой, чужой голос: «Господин оберштурмфюрер! Бросьте мучить этого человека, он говорит… правду… все, что он делал в К., он делал по моему приказанию! Сам он верный слуга немецкой армии, не хотел скрывать этих коров… но подчинялся! Не мог не подчиниться, так как я ему угрожал расстрелом! Произошла страшная ошибка с его арестом! Я вам объясню все подробно! Моя фамилия Галанин! бывший с/х. комендант района К.! Позовите вашего писаря, я сделаю показание!»
Бондаренко став на колени истерически смеялся и плакал!: «Господин комендант! Не хотели меня слушать! Ведь я вам говорил, что пропадем оба! Из-за этих коров! Не верили! Теперь видите, куда мы с вами пришли! Пропали!» Галанин улыбнулся своей странной косой улыбкой: «Не орите! Все будет хорошо! Я вам всегда говорил, что со мной вы не пропадете! Увидите, я слово свое сдержу и вы выйдете сухим из этой неприятной истории! Итак начнем! на чем я остановился? да… эти идиотские коровы!..»
В скором времени после отъезда Галанина из города К. произошли большие изменения в немецком управлении района. С/х. комендатура сворачивала свою деятельность и передавала все свои запасы продовольствия и скот приехавшим из Германии купцам… Где то в Берлине было основано учреждение под громким названием: «Восточное Торговое общество». Целью этого общества было скупать по твердым ценам в оккупированной России все нужное для армии и населения Германии, взамен обещали купцы все для русского населения: и с/х. машины, и предметы ширпотреба…
Казалось все хорошо и честно. Много даем и не очень много забираем! На деле получалось иное: забирали эти господа в полувоенном платье и крагах все, вплоть до грибов, лесных ягод и соленых огурцов… взамен привезли несколько кос плохого качества, которые скоро поломались на лесных лугах да несколько ящиков не зажигавшихся спичек. Обещали в будущем доставить больше и лучше, но, конечно, обманывали! Просто грабили бесцеремонно и платили мятыми рублями и марками… А, когда несколько раз подряд реквизировали скот, сразу открылись злоупотребления Галанина и Бондаренко! Допросил Бондаренко сначала купец Бауэр, бил ладонью по щекам, ногой в спину… Бил не больно, но так напугал Бондаренко, что тот сразу во всем признался.
Присутствовавший на допросе Кирш, сильно пьяный и бледный пришел в ярость, когда Бондаренко начал все сваливать на Галанина… дело пошло дальше… допросил потом Ратман… тихо и вежливо! Тоже не поверил Бондаренко о вине Галанина, со вздохом подписал бумажку о его препровождении в областной город. Там его преступлениями занялась местная тайная полиция, которая уже пытками добивалась признания Бондаренко в саботаже и связи с партизанами, а в районе стал орудовать новый агроном Кравчук и началась новая честная жизнь! Бауэр сиял, посматривая как по дороге на Комарово погнали жирных коров, как везли обозы зерна, кож, яиц и сала! Колхозники снова вспомнили трудное время произвола Исаева, снова стали закапывать в землю рожь и гречиху, картофель и лен, угонять скот в лес, резать для себя птицу и свиней! Посмеивались над дураками немцами, но одновременно сжимали кулаки: «Ишь ты! как уехал Галанин, опять за свое! Ну, обождите, черти, мы вам покажем!» Но дальше слов не шли, так как продолжали жить не плохо… пока, вдруг не пришла новая беда!.. приехала новая какая то комиссия под вывеской «Бюро труда!» Сначала работала по-хорошему! Уговаривали и сладко пели! «У вас работы здесь нет! А у нас в Германии ее хоть завались! Легкой и веселой! И оплачивается эта работенка замечательно хорошо! Хотим вам помочь, друзья!»
Кое-кого так и задурили, воспользовались их нуждой и голодом! Увозили в теплушках как скот и немного помогали оставшимся семьям… Ждали большого наплыва обманутых рабов, да так и не дождались… дал кое-кого город… колхозы не дали никого! Махнув рукой, приступили к насильственной отправке… в городе и колхозах осматривали молодежь больше девушек! Толстые немецкие врачи в сопровождении полицейских и переводчиков с утра и до вечера отбирали здоровых задастых девок,
