планомерный ход. Но это ему не удалось… после небольшого перерыва и нескольких неверных, беспорядочных движений, все опять вошло в свою колею… машина продолжала верно и точно работать, отбросив, или может быть раздавив тех кто ей мешал… Во всяком случае, немцев стали бить на всех фронтах, а Галанин исчез навсегда!
Но Галанин все-таки остался жив… правда за свое легкомыслие и самодурство был наказан, но сравнительно легко. Помогли ему люди близко стоящие к власти, с которыми он в свое время познакомился благодаря Розену, и о которых вспомнил накануне смерти… помогли ему также его боевые заслуги и преданность немецкому вождю… Военный суд, в конце концов, согласился с доводами защитника Галанина, который до хрипоты доказывал, что не мог немецкий офицер, столько раз рисковавший своей жизнью для блага великой Германии и ее вождя, одновременно умышленно саботировать снабжение армии всем необходимым. Если им были сделаны упущения то просто по легкомыслию и честолюбию… думал, что в черные дни будут кстати и коровы и рожь и гречиха, что в конце концов и получилось! А если ничего не сказал об этом Киршу перед отъездом, то можно объяснить это тем, что оба выпили чрезвычайно много на прощанье… об этом говорит Кирш в своем письменном показании…
Защитник, в прошлом знаменитый адвокат из Дюссельдорфа, в настоящем унтер-офицер, увлекся своим красноречием и даже увлек судей… разошелся до того, что потребовал оправдания и немедленного освобождения Галанина, который необходим в эти трудные дни восточному фронту! Но, конечно, этого не добился, слишком велики были преступления Галанина, а сам он и не думал в своем последнем слове просить о пощаде! Просто от него отказался, не мог даже теперь удержаться, что бы не улыбнуться своей неприятной улыбкой, возмущавшей все время председателя суда… Поэтому во время совещания председатель требовал расстрела этого человека с темным прошлым и еще более темным настоящим… но, так как любил, что бы его просили и уговаривали, любил так же доставлять удовольствие своим собеседникам… Поэтому и приговорили Галанина к разжалованию в рядовые с лишением всех орденов и немедленной отправке его на восточный фронт!
Прочтя приговор Галанину, председатель суда не мог удержаться, что бы не подтрунить над защитником, сказал, что согласен с его доводами и просьбами, и что Галанину предоставляется возможность на фронте доказать еще раз свою преданность Германии и ее вождю и искупить свою преступную работу в тылу армии!.. увидел кривую усмешку на бледном небритом лице Галанина и рассердился. «Смешного
ничего нет! Все это достаточно грустно! Увести солдата Галанина!»
Формальности с солдатским обмундированием и бумагами заняли мало времени. Уже через два дня после окончания суда, солдат Галанин сидел в поезде для отпускных, возвращавшихся на фронт… К своему новому положению привыкал с трудом… к тому, что он стал, вдруг солдатом, с вещевым мешком с карабином и патронташем, которые было тяжело всюду за собой таскать, и, одновременно, не забывать козырять бесчисленным офицерам, фельдфебелям и унтер-офицерам… уже много раз из за своей рассеянности получал нагоняй от молодых ретивых офицеров и старых ворчунов фельдфебелей: «Эй! вы, человек! Что это за распущенность? А ну ка станьте как полагается! Подберите ваши кости! Не видите начальства?» Галанин бурел и бледнел! Невольно подтягивал живот и прижимал ладони ко швам штанов! расставив локти, стучал машинально каблуками тяжелых походных сапог… что-то мычал себе под нос, вызывая опять замечания: «Отвечать как полагается! Что вы там блеете как баран? Что?»
Галанин вздрагивал от обиды, продолжая потихоньку ругаться по-русски, отвечал на этот раз громко: «Яволь! прошу простить не заметил!» и снова стучал каблуками… Старался быть внимательным, протискиваясь в вагон для нижних чинов, с трудом нашел свободное место у окна… забросил на полку свой мешок и карабин, снял патронташ и пояс, с удовольствием вздохнул. Не слушая крика и разговоров соседей, думал о своем… о том что ему удалось уговорить фельдфебеля, выписавшего ему маршбефель, что бы он пометил в нем город К.! Стоило это ему двух пачек папирос и бутылки коньяку, которые сразу смягчили строгого формалиста… — «Хорошо, я помечу этот город, как промежуточный этап вашего путешествия… но имейте ввиду, что долго вам там быть не придется… дня два три и то только благодаря тому, что К. находится по дороге на фронт. Надеюсь, что майор подпишет не читая!»
Так и было! майор подписал не читая… у Галанина было время, что бы побывать в К.! повидать всех… и ее! Там снова решить! Он посмотрел в окно на однообразный плоский ландшафт мазурских болот, на осеннее бледно синее небо, по которому острым треугольником уже летели журавли… решать как будто было нечего! Жизнь за него уже решила… раньше все было так хорошо и просто! Он был офицером с будущим… Германия побеждала… вместе с поражением большевиков должна была воскреснуть его родина… Здесь он мог бы долго и счастливо жить со своей молодой женой!
Это были все несбыточные мечты! Теперь он, вдруг, оказался простым солдатом, попадет, наверное, в штрафную часть и будет наверняка убит! И Германия теперь определенно начала проигрывать войну… победоносной немецкой армии как будто не существовало больше! И трудно было узнать в этих усталых, грустных и озлобленных людях тех веселых, жизнерадостных солдат победителей, для которых не было ничего невозможного! Да… те молодые, веселые и красивые давно уже спали крепким сном в лесах и степях России, в пустынях Африки, в горах Италии и Балкан… а эти, с которыми Галанин сидел в тесном купе вагона, были пожилые люди, в разговоре и манерах которых не было ничего военного! Ничего, кроме потертого мундира, сидящего мешком на неуклюжих телах, грубых слишком просторных, затасканных сапог и засаленных помятых погон!
Уже за Вержболовым начал командовать старший вагона, тощий фельдфебель с нездоровым зеленым лицом и усталыми моргающими глазами! Ругаясь и проклиная все на свете, он распределил часовых на площадках вагона, в коридоре, разделил на две части всех солдат, которые, в случае взрыва поезда, должны были автоматически бросаться из вагона по обе стороны пути: «Будьте внимательны, дети! Их здесь много, когда я ехал в отпуск, недалеко отсюда наш поезд взорвали и потом обстреляли, я спасся чудом. А все почему? потому, что мы проспали! Что бы у меня этого не было! Кто из часовых будет спать, донесу коменданту поезда… военный суд! расстрел! Тотальная война! Итак, еще раз повторяю: Внимание! внимание! у меня такое предчувствие, что будет опять какое-нибудь свинство!»
Но, несмотря на предчувствия фельдфебеля никакого свинства не случилось и без приключений доехали до Минска. Здесь Галанин пересел на другой поезд, отравлявшийся на Б. и на другой день был уже в областном городе. Ему вдруг, повезло! Отсюда отправлялись в город К. две роты охранного батальона с одним старым ржавым танком… отправлялись на помощь тамошнему гарнизону, который уже давно молил о помощи. Положение в районе К. было грозное! там за рекой Сонью действовал сильный партизанский отряд дяди Вани, каждую минуту ожидали нового нападения на город… поэтому надо было торопиться… Выехали на грузовиках вечером и проскользнув под самым носом партизан, утром вошли в город… без приключений и без одного выстрела! С ними приехал и солдат Галанин. По дороге на фронт, заглянул в этот разрушенный городишко…
Солнце только что взошло, когда немецкая колона из дребезжащих старым железом грузовиков под водительством облезлого танка втянулась на площадь под липами. Временный комендант города, фельдфебель Фриден, маленький толстый и лысый, потерял голову от радости! Шутка сказать!: почти 200 солдат с танком и пулеметами… теперь можно спать спокойно, не опасаясь нападения этих бандитов… можно даже будет предпринять маленькую вылазку в лес! что бы прогнать подальше наглого врага! Дойти до Озерного и попробовать оттуда связаться непосредственно с Комаровым! Полный радости и хлопот по размещению в городе рот, он с удивлением выслушал рапорт высокого, очень худого и немолодого солдата… сначала ничего не понял!
«Позвольте, вы едете в Дно! Что же вы делаете здесь в К.? Говорите, что хотите повидаться с майором Шубером? Но ведь он убит! И Ратман тоже! Вообще от старого гарнизона здесь никого не осталось! И поэтому вам здесь совершенно нечего делать! Завтра после обеда я отправляю отсюда больных и раненых, с ними уедете и вы? Вы поняли? А ну ка покажите ваши бумаги!» Долго вертел в руках маршбефель Галанина, мычал и крутил круглой лысой головой! Хотел придраться к этому необыкновенному солдату, который держал себя удивительно развязно, но придраться не мог… бумаги были в порядке и даже город К. был вписан! Вернул бумаги и, что бы Галанин не забывался, немного покричал на него: «Сегодня я распоряжусь выдать маршевое довольствие на три дня! Спать можете с моими солдатами или с
