Я хожу, томленья полный, Перед садом по дороге. Светит солнце, веет ветер. Проезжают мимо дроги. Вот уж, кажется, и время? Нет, еще осталась четверть! Ах, лентяи эти стрелки: Пять минут на них – мне вечность. И что вздумалося, право, Днем свиданье назначать ей, Или ночью страшно, верно, Ей попасть ко мне в объятья. 17 Вот калитка, вот и сад знакомый. Вот стоят и тополи, как стражи. Только нынче от всего свободой, Светом теплым, ароматом веет! Вот беседка, – на скамейке Лили, Ангел книжку, нежный мой, читает; Я стою пред ней, она же, будто Зачитавшися, меня совсем не видит. Ах, глупец я! Ожидал объятий; Как в беседку я вступлю ногою, Сразу милым назовет, я думал, Целовать меня так сладко будет... Сел я рядом и гляжу на шейку И на ручку чудную, на кудри. Неужель Лили меня не видит? Как любила – увидала б сразу. Я вздохнул; она свою головку Подняла над книгой и как солнце Осветила радостью-улыбкой. «Ах, вы здесь? А я так зачиталась. Я люблю читать среди цветов в беседке. Здесь так тихо!.. Смотрите на книгу? То какой-то греческий философ». Что до книжки этой мне несчастной; Иль она забыла про записку? Неужель она меня не звала? Кто другой так подшутил над мною. «А вы как здесь в парке очутились?» – «Я-я... вы же сами... ту записку». – «Ах, записка! Да, я помню, помню. Мне так жалко вас по правде стало, Вы ведь плакали, когда прощались с нами, Я вас выждала и бросила записку... Да скажите, это мне послали Вы письмо? Вчера я получила И была поражена как громом; Тот ли это скромный мальчик мог писать так, Изъясняться мне в любви «высокой»». – «Да, я вам...» чуть внятно бормотал я, «Я люблю вас, Лили, мне поверьте...» «А уж я подумала: наверно, По ошибке мне оно попало. У вас свет горел всю ночь сегодня, – У меня как раз на занавеске Отражалось вашей свечки пламя. Фу, как жарко! А сегодня папа Как за вас серьезно испугался; Вы тряслись тогда у нас всем телом И бледны так были, словно скатерть». – «Да, то я послал, мое посланье... Я люблю вас! Умоляю, Лили, Мне скажите теплыми словами: «Я люблю тебя» иль «ненавижу»! Да, не спал всю ночь вчера несчастный – Не прилег и не присел на стул я. Разве мог я спать, когда у милой Моя тайна на столе лежала? Я молился, я молил у Бога, Чтобы Лили Он любить заставил, Чтоб меня бы подкрепил Он с неба, Осенил своим благословеньем. Да, я плакал и, к окну прижавшись, Я глядел в твое окошко, Но оно темнело темной щелью, Неприветливой, как ты, холодной. Ожидал в тебе любовь я встретить, Ожидал, что примешь ты в объятья, А ты только злобно осмеяла, Издевалась надо мной сегодня... Прочь всю робость. Вот же на колени Упаду я пред скалой холодной. Лили, Лили! Любишь ли меня ты? Освети своей любовью чудной; Я у ног твоих и плачу и рыдаю, Осуши, голубка, эти слезы, Дай увидеть счастие и радость, Отдохнуть душею и забыться. Вижу, Лили, нет, не притворяйся, Я растрогал ангела, вот слезка Показалась на глазах глубоких. Любишь, Лили? Отвечай, малютка, Ты поднялась, ты глядишь с испугом:
