стремиться к структурному единству, не исходя из разделяемого всеми опыта Духа, надеяться на успех не приходится.
в) Эсхатологический характер истоков христианства заставляет задуматься еще об одном в принципе важном деле. Христианство начиналось как
И это остается в силе, даже несмотря на то, что имеются ясные признаки спада энтузиазма и все более отчетливого формирования образов веры и церковного устройства уже в рамках Нового Завета, особенно в Пастырских посланиях, и даже несмотря на то, что христианство зачастую принимало такого же рода структурную солидность и исключительность, как и иудаизм, против которого восставали Иисус и первохристиане. Дело в том, что христианство в своих священных писаниях сохраняет не только напряженность между Ветхим Заветом и Новым, но и вдохновляющую силу и источник обновления —
Тем более важно, следовательно, этому структурному единству, которое произрастает из общего опыта Духа, быть достаточно гибким и допускать, чтобы многообразие этого опыта находило выражение во всей своей полноте. Тем более важно
г) Рискнем высказать в афористичной форме несколько обобщений того, что, как нам кажется, предлагает по теме наших сегодняшних обсуждений Новый Завет. Фундаментальное единство воскресшего Христа и общего всем Духа есть источник христианского единства. Фундаментальная напряженность означает, что в христианстве существуют такие основополагающие вопросы, которые не могут быть разрешены в пределах самого христианства или в пределах одного лишь христианства. Фундаментальное многообразие означает, что единообразие не только нереализуемо, но и богословски неоправданно, ибо результатом стремления к нему может быть лишь то, что фундаментальное многообразие найдет свое выражение в новых, раскольнических формах. Непреложной обязанностью экуменизма является поддержание библейского и реалистического баланса между этими тремя фундаментальными началами.
Разумеется, обо всем сказанном выше надо еще говорить и говорить. Каждый вопрос требует гораздо более тщательного рассмотрения, чем это возможно в пределах одной статьи. Более того, существуют важные аспекты проблемы, в которые я не имел возможности вдаваться, — например, приемлемые границы многообразия[761] и напряженности, с которыми раннее христианство столкнулось на другом фронте, когда оно стало более полно внедряться в обширный греко– римский мир (некоторые из которых стоят за великой молитвой о единстве в Ин 17). Далее, я вполне отдаю себе отчет в том, что Новый Завет — отнюдь не единственный фактор во всех этих рассуждениях. Но он — 'фундаментальный' фактор в наших дискуссиях, а они, на мой взгляд, являются попытками решить 'фундаментальные' задачи, которые он сам перед нами и выдвигает.
Библиография
Введение
Balthasar, H. U. von, 'Einheit und Vielheit neutestamenlicher Theologie',
Bauer, W.,
Baur, F. C,
Betz, H. D., 'Orthodoxy and Heresy in Primitive Christianityc',
Betz, O., 'The Problem of Variety and Unity in the New Testament',
Blank, J., 'Zum Problem 'Haresie und Orthodoxie' im Urchristentum',
Boers, H.,
Braun, H., 'The Meaning of New Testament Christology' (1957), ET in
— 'The Problem of a New Testament Theology' (1961), ET in
Brown, R. E.,
Bultmann, R.,
Chariot, J.,
Clavier, H.,
Cohen, S. J. D.,
Collins, J. J.,
Congar, Y.,
Conzelmann, H.,
Cullmann, О.,
Dix,
Dunn. J. D. G.,
— 'Die Instrumente kirchlicher Gemeinschaft in der fruhen Kirche',
Ehrhardt, ?., 'Christianity Before the Apostles' Creed',
Evans, C. F., 'The Unity and Pluriformity of the New Testament',
