они образовывали круг, в который он отступал, если сам чувствовал себя утомленным боем. Когда сражение было проиграно, и все остальное императорское войско уже бежало, этот отряд еще держался. Французские рыцари боялись пробираться сквозь протянутые копья; но в конце концов, когда подошло подкрепление, отряд был осилен, брабантцы перебиты, граф взят в плен.
Так как источником для этой сцены служит героическая поэма 'Филиппида', то мы не должны быть излишне придирчивы к отдельным деталям. Но чем в большей степени эта сцена была правдива, тем больше доказывала она низкое качество пехоты в ту эпоху.
Хроника прямо говорит об этих брабантцах, что они по военному искусству и храбрости равны рыцарям, тем не менее они занимают исключительно оборонительную позицию и служат, будучи достаточно большим отрядом, всего лишь некоторым прикрытием для нескольких рыцарей. Не столь существенно, был ли их отряд разгромлен рыцарской атакой или, возможно, сопротивление его уже было сломлено стрелками: важно, что даже этот отряд, прославленный как особо выдающийся, по нашему источнику никакой самостоятельной активности в сражении не проявляет.
Но в действительности идти так далеко незачем. Можно было бы утверждать, как мне кажется, что описанная сцена - заключительный акт сражения, когда последнее было уже проиграно, и побежденные желали только как можно дороже продать свою жизнь. Первоначально они, вероятно, шли вперед вместе с рыцарями.
Точно это сообщается относительно пеших кнехтов императора Оттона в центре, отогнавших стрелков французских коммун и проникших в гущу рыцарства до самого короля Филиппа Августа, который был сброшен с коня. Наступление это, разумеется, происходило не изолированно, как это понимали некоторые, т.е. таким образом, что рыцари оставались в бездействии позади них, но сообща с ними.
Бальгаузен считает, без всякого в сущности основания, что войска Оттона и английские были приблизительно равны по численности французским, но императорское войско было разбито вследствие утомленности от длительного перехода. Я все же не решаюсь поверить в большой обходный марш и в то, что сражение произошло там, где хочет фиксировать его Бальгаузен.
СРАЖЕНИЕ ПРИ БОРНГЕВЕДЕ 22 июля 1227 г.
Данные источники сопоставлены у Узингера (Usinger, Deutsch^nische Geschichte, стр. 428). Заслуживающие доверия источники не заключают в себе ничего такого, откуда можно было бы почерпнуть что-нибудь относительно хода сражения. Датские источники приписывают поражение своего короля Вальдемара измене дитмарцев, бывших на стороне датчан, но неожиданно напавших им в тыл.
Легендарное описание сражения см. у Германа Корнера (Hermann Korner) и Ламбека (Lambeck, Rerum Hamburgensium libri, II, 37). Якобы, в ответ на обет, данный любишским бургомистром, солнце неожиданно так ярко стало светить в глаза датчанам, что они ничего не могли видеть.
Hasse, Die Schlacht bei Bornhцved, Zeitschr. f. Schi. Holst. Gesch., т. VII, с военной точки зрения не представляет сколько-нибудь значительной ценности.
СРАЖЕНИЕ ПРИ МОНТЕАПАРТИ 4 сентября 1260 г.
Синезцы при помощи 800 немецких конных воинов одержали победу над флорентинцами.
Против описания, данного Келером (III, 3, 289), можно многое возразить. В частности сообщаемая им на основании источников численность флорентинцев в 30 000 пеших и 3 000 конных безусловно слишком велика. По тому, как протекало сражение, главную роль определенно играли немецкие рыцари, разбитые на 4 отряда по 200 человек каждый. Четыре отряда по 200 человек ни в коем случае не смогли бы предопределить весь ход сражения, если бы неприятельское войско насчитывало 33 000 человек. Также и потери флорентинцев, фиксируемые Келером в 10 000 убитых и 11 000 пленных, безусловно неимоверно преувеличены.
Бой пешего гражданского ополчения протекал, по мнению Келера, очевидно правильному, преимущественно как бой стрелков.
СРАЖЕНИЕ ПРИ ЛЬЮИСЕ 14 мая 1264 г.
Симон Монфор побеждает во главе английских баронов короля Генриха III, а вместе с ним его брата Ричарда Корнуэльского, избранного немцами в короли, и его сына, в последующем короля Эдуарда I, также командовавших войском. Оба войска состоят из конных и пехоты, но последняя не играет в повествованиях никакой активной роли. Сражение ведется только конницей. Оман (стр. 415) дает блестящий анализ и правильно отвергает данные источников, исчисляющие армии в 40 000 и 50 000 (из предположения этих цифр исходит Келер, III, 3, 303), как безнадежное преувеличение.
СРАЖЕНИЕ ПРИ ВОРРИНГЕНЕ 5 июня 1288 г.
Вокруг наследства графа Лимбургского разгорелась борьба, в которой противными сторонами выступали два больших союза; во главе одного стоял герцог Брабантский Иоанн, во главе другого - архиепископ Кельнский Зигфрид. Оба они старые соперники в борьбе за господство в Нижней Лотарингии.
Об этой войне и о сражении, которое, наконец, принесло развязку, мы имеем подробный рассказ в рифмованной хронике Яна ван Геелу, составленной вскоре после сражения в честь победителя, герцога Ерабантского.
Келер нашел в этом сражении замечательнейшие тактические явления. То обстоятельство, что часть герцогского войска - рыцари графа Бергского - вступила в сражение лишь значительно позже, привело к комбинации, удачнее которой не мог бы создать величайший гений полководца (стр. 176). Это обстоятельство, будто бы, приобрело еще большее значение благодаря тому, что сражение образует исходный пункт развития метода ведения боя, который часто имеет место в последующих немецких сражениях. Правда, на следующей странице мы узнаем, что то же имеет место уже при Мюре и Тальякоццо, а в довершение всего несколькими фразами дальше мы читаем, что этот метод ведения боя восходит уже к XII в.
О каком-то особенном методе ведения боя в этом сражении вряд ли может идти речь. Правда, это сражение примечательно благодаря известному маневрированию отрядов рыцарей и вследствие участия с обеих сторон пехоты. Возможно, что развязка, в конце концов, была вызвала тем, что пехота архиепископа, несмотря на карроччио в центре, не устояла, в то время как пехота противника - кельнские горожане и бергские крестьяне - зашла рыцарям архиепископа во фланг и в тыл. Но отчетливо установить этого нельзя, так как наш единственный обстоятельный источник, Геелу, очевидно, прилагал все старания, чтобы возвеличить герцога Брабантского. Рихард Ян (Richard Jahn) в специальном исследовании (Берлинская диссертация, 1907 г.) с большой проницательностью и путем тщательнейшей проверки всех отдельных моментов поэмы Геелу пытался воссоздать картину сражения. Однако, я не могу преодолеть сомнения по поводу того, действительно ли в рыцарской битве могли иметь место такие сложные соображения и передвижения. Но пусть даже и этот автор вычитал из поэтического описания слишком много 'тактики', во всяком случае его попытка (поскольку мы в данном случае хоть раз имеем подробное описание рыцарского сражения его современником) тактической ее реконструкции является очень ценной, ибо она предпринята с большой осторожностью, блестящей эрудицией и с полным овладением материалом. Поэтому, несмотря на указанную выше оговорку, я могу только порекомендовать исследование Яна к дальнейшей проверке и подражанию. Быть может, этим путем все же удастся добиться более полного понимания военных операций средневековья.
Относительно 'конротов' (Konroots), на которые по Геелу были разделены рыцари, Ян говорит, что они действительно заключают в себе зачатки разделения на эскадроны, но вследствие отрицания подобного порядка, заложенного в самом понятии 'рыцарство', эти 'конроты' большого значения не имели.
Термины 'кнаппы', 'сержанты', 'кнехты' Геелу, как это установил Ян, применяет без всякого различия в отношении всех, кто не является рыцарями.
Ценным это сражение для нас представляется благодаря двум выражениям Геелу, которые мы уже использовали при общем рассмотрении методов ведения войны рыцарей, - благодаря определенному свидетельству о медленном наскоке рыцарей, 'как если бы впереди них была невеста', и благодаря диалогу по поводу того, как лучше атаковать - 'густо' ли, т.е. глубоким сомкнутым построением, или же 'тонко' - врассыпную и с охватом.
Тут же мы встречаем красивую старую историю о том, что архиепископ Зигфрид, впоследствии побежденный, заранее принес с собой цепи, в которые должны были быть закованы его пленные (ср. Ист.
