на правом крыле заметили приближение войска прусского кронпринца лишь тогда, когда оно оказалось уже среди их рядов. 4 августа 1870 г. вся III армия наступала на Вейссенбург, оставаясь незамеченной французскими патрулями; ген. Дуэ, получив донесение патрулей, отдал по своим частям приказ заниматься приготовлением обеда, когда внезапно открыт был огонь по передовым постам. Бои при Траутенау в 1866 г., когда пруссаки не заметили прибытия главных австрийских сил, и при Бомоне в 1870 г., когда пруссаки напали на французов, относятся к этой же категории случаев постольку, поскольку ошибка заключалась в том, что неприятель не был обнаружен, потому что его не ждали. Для иллюстрации этого явления можно упомянуть еще о том, что немцам понадобился весь день 17 и все утро 18 августа 1870 г. для того, чтобы обнаружить правое крыло французской позиции при Сен-Прива, находившееся на расстоянии одной мили от них.
Если, таким образом, своевременное обнаружение приближающегося противника, к тому же в данном случае прикрытого лесом, само по себе является вовсе не столь естественным и легким делом, то к тому же герцог несомненно лишен был тех необходимых для полководца качеств, благодаря которым он мог бы оказаться на высоте задачи. Вместо того чтобы установить за швейцарцами, местонахождение лагеря которых ему было известно, тщательное наблюдение, сосредоточить на нем все внимание лично самому или поручить эту задачу самому надежному из своих командиров, он упорно оставался при убеждении, что они не отважатся на атаку, и даже, когда в полдень ему было доложено о наступлении неприятеля, он некоторое время относился к этому с недоверием и не принял никаких мер.
Начальники швейцарских отрядов тщательно взвесили, куда надлежит направить удар, и военный совет пришел к решению - предпринять атаку не на осадный корпус, стоявший у северной части города, на берегу озера, а на центральные бургундские позиции на Вейльском поле. Если бы там удался прорыв, то этим большая часть неприятельской армии была бы оттеснена и ей были бы отрезаны пути отступления.
Подлинные слова бернского хрониста, касающиеся этого решения военного совета, заслуживают того, чтобы привести их:
'Da warent alle Наир^ьМ, Venner und RAhte, von Stetten und Lendern, dazu andere Pundgnossen und Verwanten, Tag und Tag by einandern zu bedencken und rahtschlagen, wie sie die Sachen nach Ehren angriffen und handeln m^hten, dann sy allweg in
Fm*sorgen warent, der Hertzog und die Rechtschuldigen wurden inen entrinnen, als vorhin vor Granson auch beschechen was, und wurden des mit einandern enhellichen zu Raht, dass sy in dem Namen Gottes, und mit seiner Gцttlichen Hilf, den rechten Herrn am ersten angriffen, und den inmassen hinderziehen wollen, das er inen nit wol m^ht entrinen, dann sy meinten, ob sy joch dem Grafen von Reymond, der sin Lager hier diesenthalb Murten auch mechtiglich geschlagen hat, am ersten angriffen und erschlugen, so wьrden der Herzog und die дndern Rechtschuldigen zu Flucht bewegt'.
Наступление, таким образом, начато было от Ульмица прямо по небольшому плато, между деревнями Бург и Сальвенах (меньше четверти мили к югу от Бурга) на бургундские укрепления, тянувшиеся приблизительно от деревни Мюнхенвилер к северу по направлению к Бургу или к Адеровскому холму. Между74 колоннами копейщиков и алебардщиков построились рыцари, числом не меньше, чем 1 800 человек, и стрелки.
Главное командование было, - что достаточно характерно для натянутых отношений внутри союза, - в руках не швейцарца, а вассала того королевского дома, с которым еще за три года до того швейцарцев разделяла исконная вражда: в руках австрийского рыцаря Вильгельма Гертера.
Бернский летописец не в силах был заставить себя отметить этот факт; он совершенно умалчивает о главнокомандующем, не называет также командира баталии - уроженца г. Цюриха, Ганса Вальдмана, а лишь с особой похвалой выделяет личность начальника авангарда, бернца Ганса фон Гальвиля, и наряду с ним называет только начальника арьегарда Каспара Гартешптейна75.
Нельзя не отметить, что эта гражданско- крестьянская армия во время похода сделала в лесу продолжительный привал, во время которого граф Тирштейм посвятил в рыцари большое число лиц, среди них и бургомистра Цюрида Вальдмана. Церемония так затянулась, что войско, наконец, потеряло терпение.
Но, несмотря на эту задержку, когда конница, стрелки и, наконец, сильным каре с развевающимися знаменами появились на Вильском поле, бургундцы все еще были покойны, и защита изгороди оставалась той же, что и ночью, - 2 000 пехоты и 300 копий.
Как ни незначительно было охранение, тем не менее, первая атака была отбита, - в этом сходятся сообщения той и другой стороны. Согласно рассказу бернского летописца Шиллинга следовало бы предполагать, что колонны подошли вплотную, к бургундским частоколам, не смогли их преодолеть и повернули обратно. Более вероятным нам кажется, что достаточно было действий бургундских орудий и одного внешнего вида занятых стрелками укреплений, чтобы вызвать замешательство атакующих колоннах. Рассказ другого очевидца, люцернца Эттерлина, гласит:
'Do hattent sich die vygent treffenlich gesterckt, und treffenliches grosses gesch^zes, Schussent treffenlich und vygentlich gegen den Eydtgenossen in yr Ordnung, des gelichne in die Hitter die dann nebent der Ordnung hieltent in einem valdlin und tatten an dem ende grossen schaden, dann ich paterman etterlin, setzer diser coronick und menig fromm mann, so do warent, gesьchent ettliche Reysigen und Ritter, an mitten entzwey schiessen das das oberteyl gantz anweg kam und der unterteyl im sattel beleyb, des gelichen wurdent ettlichen der kopf ab auch sust erschossen und geletzt, aber dennoch von den gnaden gottes nit viel'.
Если бы швейцарцы подошли вплотную к палисадам и должны были бы отступать под неприятельским обстрелом, то потери их были бы довольно значительны. Следовательно, не столько число убитых, сколько моральное действие ужасающих поражений, причинениях пушечными ядрами, было тем, что заставило колонны остановиться.
Панигарола сообщает, будто бы капитан Яков Галиото и все другие капитаны ему сказали, что если бы бургундское войско было на месте, когда швейцарцы повернули назад и отступили к лесу, они несомненно были бы разбиты76.
Можно сомневаться, были ли швейцарские каре действительно так сильно поколеблены, но верно только то, что для бургундцев это был подходящий момент, чтобы перейти в наступление.
Несколько рыцарей нашло в себе достаточно мужества, чтобы вскачь устремиться на швейцарцев', но эти немногие ничего не могли добиться, а бургундское войско еще не прибыло. Только теперь герцог Карл внизу, в лагере, велел дать сигнал вооружаться, седлать коней и садиться на них. Панигарола сам был на высоком пункте, лично видел швейцарцев, их конницу, лес торчавших пик и развевавшиеся знамена; он бросился вниз к герцогу и помог ему надеть доспехи. Но даже и в этот момент у того еще были сомнения; когда он, наконец, сел на коня, исход был уже решен.
Швейцарцам нетрудно было в волнообразной местности укрыться от бургундских пушечных ядер за возвышением; помимо этого нелегко было быстро перезаряжать пушки и менять направление их стрельбы. По одному базельскому рассказу78, амман Швица посоветовал произвести это передвижение и при этом сам с алебардой в руке стал во главе его.
Когда бургундское войско, рыцари, лучники и пикинеры, будучи встревожены, отдельными частями поспешили из лагеря к живой изгороди, то последняя была уже преодолена и сломана, и навстречу им уже бежали спасшиеся бегством бургундцы, а за ними сплошными массами следовали швейцарцы, хотя и утратившие уже боевой порядок79. Герцогу больших трудов стоило спастись самому, и он не сделал больше никаких попыток, чтобы задержать своих на новой позиции. Подавляющее численное превосходство и бурное продвижение швейцарцев, замешательство и разъединение отдельных отрядов у бургундцев сделали тщетными все усилия. Спастись удалось только части конницы: пехота, - в том числе и знаменитые английские лучники, - застигнутая весьма многочисленной неприятельской конницей, была почти сплошь изрублена; те же части, которые обложили г. Муртен, отрезаны были раньше, чем узнали о случившемся. Они были все до единого заколоты или утоплены в озере; только отряд графа Ромонта, расположившийся у северной части города, мог спастись бегством вдоль р. Заане, сделав большой обход неприятельской армии.
В качестве примера ненадежности источников, которые по их происхождению могли бы считаться весьма достоверными свидетелями, приведем сообщение Лотарингской хроники, согласно которой швейцарцами командовал герцог Рено. Молинэ - бургундский придворный историограф - сообщает, будто бы
