5) он сам тоже желает уничтожения Багдадского халифа, злейшего его врага;
6) он с удовольствием окажет помощь армянскому, царю, но пусть тот скажет, какую именно помощь он хотел бы получить;
7) он прикажет своему брату Хулагу-хану немедленно вернуть принадлежавшие армянам земли. Кроме этого он прикажет, чтобы армянскому царю были дополнительно переданы земли и замки в обеспечение его власти[484].
Как видно из текста этого договора, Киликийскому государству были возвращены все те земли, которыми в своё время владел Левон II (1187–1219) и которые затем были захвачены султаном Иконии.
Эта дружба между армянским королем и монгольским ханом еще более укрепилась, когда Хулагу-хан в 1246 г. образовал Западное Ильханство. В 1258 г. монголы завоевали Месопотамию и двинулись на Сирию; с присоединившимися к ним армянами они одержали ряд побед над сельджуками и мамелюками, в результате чего часть Сирии, с городом Алеппо, перешла к Киликии. Но вскоре после смерти Менгу-хана Хулагу возвратился в Монголию, и мамелюки отобрали у киликийцев город Алеппо.
Согласно договору между монгольским и армянским государствами обе стороны обязались оказывать друг другу военную помощь. Монголы взяли на себя обязательство сохранять территориальную целостность армянского государства, не вмешиваться в его внутренние дела. Следует отметить, что армянский царь вел переговоры от имени не только Киликии, но и других армянских территорий, находившихся в подчинении монголов. Об этом видно из статьи вышеприведенного договора, согласно которой монгольское государство брало на себя обязательство упорядочить налоговую систему в коренной Армении и освобождение от налогов армянские церкви и монастыри. Больше того, грамота Великого Хана утверждала его во владении королевством и одновременно провозглашала его главным представителем христиан во всей Западной Азии[485].
Союз между небольшим армянским государством и громадной монгольской державой благоприятно отразился на внешнеполитических судьбах первого перед лицом враждебных султанатов Иконии и Египта, сыграл положительную роль в деле развития экономики Киликии, ставшей посредницей в торговле Запада с монголами. Отношение между державой монголов и армянским царством А. Г. Сукиасян характеризует как протекторат первого над вторым. Армянский царь обязан был ориентироваться на внешнюю политику монголов, выставлять вспомогательные вооруженные отряды и вносить в казну ханов определенную сумму в виде дара[486].
Подобная политика монгольских ханов по отношению к армянскому царству диктовалась их стремлением воспользоваться экономическими и стратегическими возможностями Киликии в их постоянной борьбе против Египта с целью выхода к Средиземному морю и захвата основных магистралей мировой торговли в этом районе.
Эта попытка Хетума I заключить союз с монголами с целью окончательного предотвращения исламской угрозы христианским государствам нашла положительный отклик у христиан Ближнего Востока. Его зять, князь Боэмунд Антиохийский, первым присоединился к этому союзу. Оба государя приняли участие в походе Хулагу и предоставили ему вспомогательные войска. В качестве ответной услуги Боэмунду были, в частности, возвращены различные города и замки, в том числе Латакия, принадлежавшая магометанам со времен Саладина. Итак, Киликийская Армения, как писал Г. Г. Микаелян, сохранив свою внутреннюю независимость, стала платить монголам дань, поставляя им вспомогательные отряды и «придерживалась внешней политики монголов»[487].
Тем времен поход в Малую Азию уже начался. Первой целью были квартиры и главная крепость Аламут ассасинов, убивших второго сына Чингис-хана, находившиеся в Персии. Ассасины были тайным исламским орденом, пытавшимся добиться своих политических целей главным образом посредством интриг и убийств. Крепость была взята штурмом, члены секты под предлогом переписи населения согнаны в кучу и вырезаны тысячами.
Следующей целью завоевателей стал город халифа — Багдад. В «Летописи» епископа Степаноса имеется такая запись об этом событии: «В году 694 армянского летоисчисления < 1245> татары завоевали земли Багдадского халифа»[488]. Багдад пал в 1248 году и был полностью разрушен, а последний багдадский халиф Муста‘сим был казнен. Падение Багдадского Абасидского Халифата, разрушение его столицы вселило страх, и на какое-то время даже парализовала волю к сопротивлению всего магометанского мира. Но у азиатских христиан была радость. Торжествуя, они восхваляли падение Второго Вавилона (христиане называли Каир первым, а Багдад — вторым Вавилоном), и называли Хулагу вторым Константином, отомстившим врагам Христа.
Поход против Северной Сирии начался в сентябре 1259 г. Первым был захвачен Алеппо. В соответствии с монгольской практикой, гарнизон и население города были перерезаны. После этого по всей магометанской Сирии распространились страх и ужас. Султан Дамаска даже не осмелился защищать свой город и бежал в Египет, а горожане 1 марта 1260 г. добровольно открыли завоевателям ворота. Начиная с 635 г., когда Омар, друг пророка, завоевал этот город для мусульман, прошло 600 лет, в течение которых ни один христианский государь не вступал в город победителем. «С его падением, казалось, наступил конец Ислама в Азии. В Дамаске, как и повсюду в Западной Азии, монгольское завоевание означало возрождение местного христианства»[489].
Слухи о приходе восточных христиан, которые готовы были помочь крестоносцам освободить Святую Землю, оказались неисполненными потому, что «ни малейшего интереса к монголам в Иерусалимском королевстве не было проявлено… Занятые сведением домашних счетов, крестоносцы упустили время для того, чтобы установить отношения с монголами»[490].
Начавшееся развитие было откорректировано и преодолено тремя событиями, которые послужили началом противоположно направленному историческому процессу. Первым из них была последовавшая в 1259 г. смерть Великого Хана Мункэ, вторым — решающее сражение между монголами и мамелюкским Египтом и взлет египетского военачальника Бейбарса, ставшего султаном страны. После падения Дамаска монголы направили в Каир посланника с требованием подчиниться. Однако султан в ответ велел обезглавить посланника. Отныне война с еще не подчиненной великой исламской державой стала неизбежной. Если бы не наступила смерть Великого Хана, монгольская кавалерия, никогда не насчитывавшая в своих рядах меньше ста тысяч человек, в короткий срок захватила бы Египет и подавила и там сопротивление власти монголов.
Однако смерть Великого Хана изменила ситуацию, и Хулагу отреагировал аналогично Бату, полководцу бывшего Великого Хана Угедея, после завоевания Восточной Европы. Когда ему в 1241 г., после опустошения Польши и Нижней Силезии, была передана весть о смерти Великого Хана, он распорядился о возвращении своего войска, чтобы закрепить за собой свою удельную державу. После смерти в 1259 г. Менгу, наследником стал Аригбуга, христианин по вероисповеданию. Хулагу, опасаясь за свою власть, с большей частью своих войск отступил на Восток. Оставшаяся часть, во главе с полководцем Китбукой, сошлась в 1260 г. с египтянами в битве под Айн Джалутом, неподалеку от Наблуса. Численное превосходство мусульман сыграло на руку мамелюкам. Китбука был взят в плен и обезглавлен.
Вторая битва вырвала из рук монголов всю Сирию. Наступившее вслед за тем воссоединение Египта с Сирией ознаменовало начало заключительной фазы существования христианских государств на Переднем Востоке. «Если бы монголы вторглись в Египет, то восточнее Марокко не сохранилось бы крупных исламских государств. Магометане Азии были слишком многочисленны, чтобы быть когда-либо полностью истребленными, но они больше не были бы господствующим народом. Если бы победил христианин Китбука, это стимулировало бы симпатии монголов к христианству. Победа при Айн Джалуте превратила египетский султанат мамелюков в главное государство Ближнего Востока на два столетия, вплоть до начала Османской империи. Он окончательно закрепил гибель местных христиан Азии. Он укрепил мусульманскую часть населения и ослабил христианскую, и тем самым побудил оставшихся в западной Азии монголов к принятию ислама»[491], считал Стивен Рансимен.
Положение в Святой Земле к тому времени становилось все более хаотичным. Между венецианцами и генуэзцами произошло первое большое военное столкновение. Театром военных действий были прибрежные воды между Тиром и Акрой, а также сам город Акра. В 1258 г. оба морских города вступили между собой в большое морское сражение. Генуэзскому флоту, насчитывавшему 48 галер, противостоял флот венецианцев, объединившихся с пизанцами, общей численностью 38 галер. В ожесточенной схватке
