Сыра земля приемлет падающий бродильный винный
сладкий лист
Потом из дивного перебродившего перегнойного палого
хмельного трупа златожелудя
Младой дубок задумчиво кудряво простодушно заструится
возбежит
В недужном хрупком летучем злате золоте стоят
октябрьские абрамцевские рощи рощи рощи златозыбкие
безвинные
Их только тронь перстом сомлелым тихим — и все они с
повальным обрывным вольным шумом о землю
осыплются
Да жаль
И вот они стоят нетронуто сохранно хрустко кротко
благодарно
Но с дрожью ждут повального листа от недреманного
неосторожного перста
Иль русского всевечного погромного бродяги топора
Иль северного ветра листобоя златобоя златокузнеца
Да жаль златодрожащих чащ
То по русским вьюжным тропам тропам снегом
заметенным
То по азийским по дорогам пылью пылью занесенным
Гей! бредет душа двоякая пустынница странница душа
двубожная смятенная верблюдица безводная двугорбая
двуложная
И где приют ея где брег где храм ея где церковь где мечеть
где где вода оазис где священник где мулла ея
Господь всю жизнь не знал я где и как мне жить
Господь теперь не знаю где и как мне умерать
Но все тропы Руси в снегах
Но все дороги Азьи в песках солончаках
Лишь течет в ледовом псковском снегослюдяном
январском поле поле в небесах алмазный Млечный путь
дорога Богородицы в снегах
Одна вечная тропа дорога неоглядная хрустальная дорога
Рождества Христа
И лещ играет полыхает уповает серебрится в русских
иорданях прорубях
И лещ брюхато спело трется и икрою серебристой свято
разрывается во льдах в родильных лакомых водах водах
водах
И горит переливается бездонными брилльянтами в снегах
и небесах лиется Млечный путь одна
извечная тропа дорога к Богу к Богу к Богу
Да! да! да! да! да…
Исход
Но только Богородицу но только путедарную заботницу о
всех человеках
Но только Богородицу Сошественницу вижу чую я во всех
осенних слезных студеных святых дивноструящихся
дымно хрустальных рощах рощах рощах
Но только Богородицу я вижу в святорусских
старорусских рощах невиновных
И листья сыплются слетают златолистья сыплются с берез
осин дубов
И в рощах дальных ясных нагих сквозит северный ветр
чичера и обивает дерева как топором
И в рощах ясных стало пусто дальне дальне далеко
И в рощах опустевших сиро дико и живется дышится легко
и далеко
И в рощах стало бездонно колодезно и далеко далёко
далеко вольно
И душно тесно тошно от нагих мясистых дымчатых
задумчивых стволов
И сумерки бегучие молочные уж зыблются покоятся
курчавые средь рощ
Но только Богородицу я вижу средь сиротских матерчатых
туманных дымных слезных смеркающихся рощ рощ рощ
Она витает от ствола к стволу и от плечей её относит ветер
древлий византийский снежный омофор
О мати мати там за омофором колыбельное дитя дитя дите
Там груди груди там соски клубятся девьим материнским
молозивом млеком первозданным первомолоком
Мати мати только Тя кормилица хранительница я вижу
средь студеных святых старорусских хладных
переславльских рощ
Мати мати там дитя у девьих земляничных лепится да
кормится у малиновых непуганных сосков
А утром первый снег на рощи упадет
Как Богородицы жемчужный кружевной летучий
позабытый омофор
Мати мати иль не хладно кормить средь хладных
древлерусских первоснежных дивных млечных рощ
рощ рощ
Мати мати Роженица вечная иль твое святое пролилось
во рощах русских скоротечно молоко
Далеко далёко далеко
