История Авиации 2004 02

также отметить, что сбор информации о противнике, а также систематизация полученных данных и разработка рекомендаций в военное время не имеет ничего общего с неторопливой работой специалистов, пишущих о войне после её окончания или разрабатывающих новые способы ведения боевых действий в стенах военных академий на основе полученного опыта. Непрерывная череда боёв, хроническая нехватка информации о противнике 21*, а также времени на её получение и осмысление приводят к тому, что во фронтовых условиях многие факты просто проходят мимо внимания тех, кто занимается их анализом. Нельзя сбрасывать со счёта и элементарные случайности. Случайно упавшая в ходе налёта на крышу здания штаба зажигательная бомба может уничтожить весь архив и вот полугодовая работа разведывательного отдела просто сгорает в пламени пожара… 22*

Иначе говоря, нашим командирам требовалось не меньше, а в ряде случаев гораздо больше времени, чем немцам 23*, на то, чтобы научиться тому, что уже умел наш противник. А значит, пока шёл этот процесс, удержать ситуацию на фронте под относительным контролем можно было только непрерывно бросая пополнения в пламя боёв.

Как это, возможно, не покажется странным, но ситуация с лётным составом в течение осени 1941 — весны 1942 гг. была не настолько тяжёлой, как это обычно принято считать. Несмотря на колоссальные потери лета и осени 41-го, в указанный период ещё имелось немало опытных лётчиков с довоенной выучкой, но даже их переучивание на новую технику требовало определённого времени и горючего. При этом самой новой техники в запасных авиаполках (ЗАП) хронически не хватало, так как с улучшением погоды весной 1942 г., фронту требовалось всё больше и больше самолётов по причине нараставшей интенсивности воздушных боёв. Но если, пусть и медленно, новые самолёты всё же поступали в запасные части, куда прибывали на переформирование полки с фронта, то проблема авиабензина в 1942 г. стояла невероятно остро.

Начнём с того, что в 1941–1945 гг. в СССР было произведено 5539 тыс. тонн авиабензина всех видов, а по «ленд-лизу» к нам поступило ещё 2586 тыс. тонн, что даёт в сумме всего 8125 тыс. тонн авиационного горючего 24*. Сразу должны сказать, что это очень немного, так как за годы Второй Мировой войны наша авиация выполнила около 4 млн. боевых вылетов. Замечу, что в реальности цифра выполненных боевых вылетов была существенно выше, так как, например, после опубликования в приказа Ставки № 0686 от 9 сентября 1942 г. боевым вылетом для истребителей считался «только такой вылет, при котором истребители имели встречу с воздушным противником и вели воздушный бой, а при выполнении задачи по прикрытию штурмовиков и бомбардировщиков считать боевым вылетом для истребителей только такой вылет, при котором штурмовики и бомбардировщики при выполнении боевой задачи не имели потерь от атак истребителей противника…». Из этого отрывка со всей очевидностью следует факт, что на самом деле количество выполненных нашей авиацией вылетов во фронтовых условиях было заметно больше, но для наглядности примем во внимание первую цифру. Несложные расчёты показывают, что на каждый боевой вылет наша страна для своих ВВС имела всего лишь 2031,25 кг горючего или около 2900 литров 25*. БОЛЬШЕ НЕ БЫЛО НИ НА ЧТО!!

Это значит, что из тех же пятнадцати 200- литровых бочек черпался бензин на передислокацию, тренировку лётного состава и тыловые транспортные авиаперевозки!

Необходимо понимать, что основными получателями авиационного горючего были фронтовые части. На долю ЗАПов доставались буквально слёзы. Начальник Управления формирования, комплектования и боевой подготовки ВВС КА генерал-полковник А.В.Никитин вспоминал: «В 1941 г. ВВС КА находились на грани катастрофы из-за недостатка авиационных резервов и, прежде всего, лётчиков. Фактически никакого запаса лётного состава перед войной в 1941 г. у нас не оказалось, несмотря на то, что начиная с 1938 г. осоавиахимовские организации докладывали в ЦК о выполнении задания по подготовке лётчиков, и все были довольны… По официальным данным, на 1 января 1941 г. в запасе числилось 90000 лётчиков запаса, но умеющих летать только на У-2. Разве это можно было считать резервом? Ни один из этих пилотов перед войной не проходил тренировки для поддержания своей квалификации… Парадоксально, но нашим резервом в 1941 г. оказался лётный состав, оставшийся без самолётов в результате внезапного налёта по нашим аэродромам.» 26*.

Надо заметить, что обвинять осоавиахимовские организации в том, что они не могли вести подготовку лётчиков запаса, обучая их боевому применению на состоявших на вооружении боевых самолётах по меньшей мере несерьёзно, так как на балансе осоавиахимовских аэроклубов не имелось боевых самолётов. Перед войной боевой подготовкой лётчиков резерва занимались резервные авиаполки (РАП), контроль за деятельностью которых, как раз и входил в круг обязанностей генерала Никитина, занимавшего в 1940–1941 гг. должность Заместителя начальника 1-го управления ГУ ВВС Красной Армии. Таких полков перед войной в составе ВВС Красной Армии было всего три (160-й в Кировограде, 162-й — в Шайковке, 163-й — в Торжке), а также отдельная 161-я эскадрилья в Армавире и Лётные курсы боевого применения в Кировобаде. Любопытно, что командование ВВС перед войной в 1939–1941 гг. ни разу не поднимало вопрос о необходимости увеличения количества лётчиков резерва, подготовленных к боевому применению.

Если обратиться к архивным документам, то выяснится, что резервные полки были довольно неплохо укомплектованы материальной частью и по мере возможности выполняли, стоявшие перед ними задачи. Согласно докладу комбрига Никитина, сделанному 14 февраля 1940 г. подготовленному на имя Начальника ВВС КА комкора Смушкевича сообщалось, что, например, 160-й РАП имел «самолётов УСБ — 5, Р-6 — 1, СБ — 32, УТИ- 4–6, И-16 — 22, И-15 — 3, И-5 — 10, УТ- 1 — 21, У-2 — 12, Р-5 — 20.

Принимает: УСБ — 2, Р-6 — 1, УТИ-4 — 2.

Наряжено: 6 кабин СБ с двойным управлением, 6 УТ-2, 7 И-15.

Полк имеет 326 лётчиков резерва. Из них вывозится на УСБ — 17 человек, на УТИ-4 — 19 человек, на У-2 — 34 человека.

Выпущены и летают самостоятельно: на СБ — 21 чел., на И-16 — 22 чел. И на И-15 -15 человек.> 27*. При этом, по данным комиссии 1-го Управления ГУ ВВС КА, 160-й резервный полк за период «с 16.1.40 по 15.Х.40 г. … налетал — 12342 часа 39 минут при 53083 посадках. Переучил и отправил в строевые части ВВС КА — 521 лётчика.

Из них: на СБ — 276 чел., на И-16 — 144 чел., на И-15 — 101 чел., лет. набов — 177 чел. И стрелков- радистов — 215 чел.» 28*. Если вдуматься в эти цифры, то получается, что только 160-й полк за год подготовил пилотов для пяти укомплектованных по штату скоростных бомбардировочных полков и такого же количества истребительных. Другое дело, что и этого летом — осенью 1941 г. оказалось мало 29*.

17* Кстати, именно Bf 109F-2/Z и F-4/z из-за своей высокой скорости часто принимались советскими лётчиками за разрекламированные геббельсовской пропагандой Не113, информация о которых имелась во всех авиационных справочниках того времени. Правда, применение этих продвинутых модификаций продолжалось относительно недолго. В частности, уже весной 1942 г. на этом типе истребителей остались только III/JG3 и I/JG77. Причём, если первая провоевала на Bf109F-4/z до начала мая, то вторая до конца июня 1942 г

18* Поставки более совершенных «Аэрокобр» в 1942 г. велись в весьма ограниченных масштабах, что было связано с необходимостью проведения доработок этих самолётов.

19* K.Krunz. Luftwaffe. Flugzeugbestand und Bewegungsmeldungen (1935– 1945). Bonn, 1969. C.119.

20* М.В.Зефиров. Асы Люфтваффе. Дневная истребительная авиация. Нижний Новгород, 2000. С.228.

21* О данных, которыми в настоящее время с лёгкостью оперируют