стремлением по первому обычаю. Епископ же отплыв ко своей епископии во Ипон град, аки обогащен и одарен от Бога мздою, зрением преестественнаго чудо действа и видением плотнаго ангела, исповедая всем на ползу,
л. 158 Оле неизреченныя Ти, Христе, силы и предивных действ Твоих к человеческому окаянному роду! За малое произволение и труды пре- удивленными славами прославлявши рабов Твоих, служащих Тебе.
Зрим зде со опаством и внемлем себе со истязанием, вде ныне зазирающии оглаголники и неповинных истязатели, малоискусных в писании иереев диаконов осуждающий, а простоты жителства их не смотряюще; такожде и народов простых неискуству молитвам насмеха- ющеся, а трудов их претяжких и потов многих ни во что же вменяюще. Пред милосердным же Владыкою и Содетелем всех не тако, но правость в человецех сердечную зрит, и опаснаго чистаго жителства хощет, и любви нелицемерныя к Себе и ко всем истязует. Недостатки же неискуства нашего, аще глаголемы бывают по неведению, и простотою разума, не токмо милосердием их наполняет, но премножайше и радуется о них, яко же отец чадолюбивый о немотующих маловозрастных его младенцах, веселится и промышляет Владыка наш по естест- л. 158 об. венному // сродству добродетелех, дондеже вси достигнем в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова. Аминь.
ПИСЬМА И СОЧИНЕНИЯ МАКСИМА ГРЕКА (МИХАИЛА ТРИВОЛИСА)
Ниже приводятся в русском переводе (с греческого) шесть писем Михаила Триволиса (Тривола), выявленные И. Денисовым и относящиеся к итальянскому периоду жизни будущего православного монаха, известного в качестве Максима Грека, а также пять его сочинений, относящихся к афонскому периоду. Последние в переводе К. В Хвостовой, любезно согласившейся отредактировать и переводы писем Михаила к его итальянским знакомым и друзьям, за что приношу сердечную признательность.
1. Письмо Николаю Тарсскому от 29 марта 1498 г.
Преподобному священнику во Христе, достопочтеннейшему Николаю Тарсскому, канонику в Верчелли. Очень спешно.
Примечания к переводу принадлежат И. Денисову.
Достопочтеннейший отец мой, да пребудешь ты в добром здравии. Сам я здоров.
Я премного тебе благодарен за то, что ты заботишься о нас даже во время нашего отсутствия и не перестаешь делать нам добро. За все это пусть воздаст тебе достойную награду Царь всего существующего, ведь не в наших силах достойно вознаградить тебя.
Узнай, что я уже прибыл к владыке Мирандолы[925] за наградой, о которой я писал тебе раньше. У него я достаточно окружен любовью и почетом: поэтому не следовало бы, оставив его идти служить другим, тем более, что я обещал ему свою верную службу раз и навсегда. А так как владыка Дечианы[926] такой любитель греческого, как мы это знаем, то я, желая ему сделать приятное, пошлю ему другого молодого человека[927], не менее образованного, чем я, родом с Крита, весьма выдающегося как по знаниям, так и по нравственности, прекрасно усвоившего народную речь латинян и постигшего соль их красноречия. Его?то я и пошлю Вам, если угодно, вместо себя на то же жалованье, которое предлагалось мне, ведь меньше он не возьмет. А ты, если желаешь мне доставить удовольствие, вспомни о прежнем твоем расположении ко мне и перенеси это расположение на него. Все, что ты сделаешь ради его пользы, составит мне удовольствие. Ведь я его очень люблю за его добродетель, так этот юноша добр и благоразумен. Sed de lis satis dictum[928]. Люби меня, как ты меня любил, и располагай мною смело и без стеснения, как и раньше. Позаботься сразу отправить ответ на это письмо, даже если он отрицательный. Будь здоров, возлюбленный Богом. Из Мирандолы, 29 марта.
Весь твой Михаил.
И это тебе.
Я боролся с собой изо дня в день, друг мой, чтобы обратиться к тебе, но ты предупредил меня, написав мне первый. Как обрадовало меня твое письмо, врученное мне, нужно ли говорить? Мне казалось, что я беседую с самим собою и шучу, взяв тебя за руку, как мы имели обыкновение. Ты хорошо поступил, доставив мне немалую радость, и в дальнейшем, я надеюсь, будешь поступать так же.
Я сделал то, о чем ты меня просил. Что я пишу, ты увидишь во всех подробностях, развернув письмо, поэтому я и посылаю его тебе незапечатанным[929]. Когда ты его прочтешь, то, сложив его и запечатав, передай тому господину, который вручил мне шкатулку. Чтобы тебе легче узнать этого человека, пойди в то место, которое называется Реальто ин Панариа (Realto in Panaria), а именно, среди лавок, торгующих полотном, в лавку, на вывеске которой изображен бык, и спроси там об этом человеке, ведь там он обычно проводит все время. Зовут этого человека — господин Иероним ди Пики[930], и тебе покажут его, если он будет там. Вручая ему письмо, приветствуй его от моего имени и скажи ему, чтобы он переслал это письмо в Верчелли, а все письма, присланные для меня из Верчелли, вручил бы тебе.
Узнай также, что недавно я получил еще и другое предложение из Болоньи. Мне вручены были письма оттуда, в которых меня просят ехать туда и обещают нам многое, не указывая, однако, гонорара даже приблизительно. Все это я тебе рассказываю, чтобы ты мог выбрать то, что тебе больше нравится; впрочем, и то и другое предложение хорошо для настоящего момента.
Позаботься отправить в Верчелли письмо, которое я написал. Будь здоров и напиши мне поскорее, что ты делаешь, что у тебя нового, истинного и заслуживающего внимания, ведь ты знаешь, что я «люблю сражаться, когда сплю».
Еще раз, будь здоров.
29 марта.
Твой Михаил.
Дорогому, как брату, Иоанну Григоропулу Критскому в доме господина Альдо в Венеции.
Сладчайший брат мой, да пребудешь ты в добром здравии, как и сам я здоров. Не удивляйся, что нечасто шлю тебе письма. Я думаю, что долг дружбы состоит не в том, чтобы часто посылать письма, и что во всяком случае он состоит прежде всего в том, чтобы предоставить свою помощь, когда это нужно. Кроме того, у нас мало письмоносцев, и в–третьих, сейчас нет никаких срочных сообщений. Не сетуй на меня в будущем, если по указанным причинам редко будешь получать от меня письма. Прошу тебя, если ты меня любишь, пришли мне ответ с тем же курьером, не отнесись с пренебрежением к этому делу. Ведь я жду, разинув рот, наподобие птенцов, ожидающих, когда явится их мать и принесет им пищу. Послушай, о чем я прошу тебя мне сообщить: сообщи мне как можно скорее, собирается ли в это лето глава нечестивых[931] послать флот в море, или нет, и безопасно ли для плавания Адриатическое море, или нет. Ведь так как один из моих здешних друзей [932], намеревающийся (желающий) плыть до о. Керкиры, желал бы знать, безопасно ли это путешествие, или нет? Вот что я хочу от тебя узнать. Не оставь без внимания (эту просьбу), прошу тебя, дорогой мой. Окажи услугу тому, кто о ней просит, будь внимателен к умоляющему.
Будь здоров. Обнимаю всех друзей и больше всего господина Георгия Мосха[933]. Желаю тебе много лет (жизни). Больше я не пишу за неимением времени: курьер стоит у меня за спиной и просит, чтобы я вручил ему это немногое, (что написано).
Из Мирандолы. Твой Михаил Тривол.
26–го сего месяца.
Милостивому и образованному господину Иоанну Григоропулу, дорогому другу Венеции.
Узнай, любимый мой Иоанн, что я невредимым прибыл в Мирандолу и что князь[934] относится ко мне ничуть не хуже, чем раньше. Он рад был (меня видеть), о чем
