другой. Католическая церковь вела ожесточенную полемику с «греческой схизмой», как и православная богато представлена полемическими сочинениями против «латынства». В мире средневековой культуры находили место межрегиональные связи, но это уже другой вопрос, рассмотрение которого в нашу задачу не входит. Католическая церковь, как и православная, вела полемику, обращенную к еще одному культурному региону — исламскому. Полемика представлена широко в средневековой литературе, как католической, так и православной. Это — литература, обличавшая «сарацин», «агарян», «измаильтян» и т. д. В свою очередь исламская литература полна обличениями христианства. Менее всего христианские церкви обличали религиозные системы, идеологически замкнувшие другие культурные регионы — Дальневосточную и Индийскую, в которых господствовал буддизм, разделявший власть над умами в первом случае с конфуцианством, во втором — с индуизмом. Они менее, чем исламская культура, за которой стояли мощные арабские халифаты и среднеазиатские государственные образования, воздействовали на исторические судьбы народов Европы.
К чему вело распадение культурных регионов, начало которого, наиболее быстрое и полное его выражение происходило в католической Европе? Направление этого процесса, но только направление, вело к постепенной интеграции региональных культур в мировую.
Исторический процесс на путях интеграции культурных регионов был и неравномерным, и длительным, и достигавшим лишь той или иной степени завершенности. С самого начала он был процессом идейного противоборства сторон. В идейную борьбу были вовлечены разные общественные слои — народные низы, бюргерство, дворянство, светские и духовные феодальные магнаты. В этом противоборстве столкнулись Реформация и
Контрреформация, возрожденческая и гуманистическая культура с конфессиональными культурами. Самое общее, что характеризует культуру Нового времени в отличие от культуры средних веков, самое общезначимое и коренное, в какие бы идеологические формы это ни облекалось, является
Краткая сводка культурных фактов, перечисленных выше (ее можно было бы значительно умножить), имела немецкие, итальянские, испанские, польские адреса. Развитие русской культуры как культуры Нового времени знало перерывы, было далеко не прямолинейным и сопровождалось откатами назад, как, например, во второй половине XVI в., но являлось необратимым. Это в первую очередь относится к всемирной отзывчивости русской культуры, что обнаруживается во множестве культурных фактов даже второй половины XVI в., наименее благоприятной для культурного развития. Это можно показать на незначительном с первого взгляда, но в действительности в высшей степени симптоматичном явлении. Мы имеем в виду «Пространный хронограф», известный в версиях 1599 и 1601 г. Он в свою очередь был «хроникой всего света». Но какой! «Хроника» перемежается статьями церковно–обличи- тельного и церковно–назидательного содержания. В таком составе статей «Пространный хронограф», по словам его исследователя О. В. Творогова, отвечал «идеологической обстановке» засилья охранительных начал и вводил в русло «христианского благочестия» заключенную в нем историко–стра- новедческую информацию[663]. Такова была церковная реплика на общественную потребность в расширении умственного кругозора, пресечь которую было невозможно, разве что взять ее под свой контроль. Иного дано не было.
Освобождение духовного развития общества, замкнутого дотоле в конфессиональные рамки, и, следовательно, открытие перед ним широчайших перспектив осуществлялось и процессуально (временная протяженность нового культурного процесса), и на разных идейно–культурных уровнях. То и другое детерминировалось ходом социально–экономического процесса. Освобождение культуры от конфессиональной ограниченности прежде, чем это привело к ее секуляризации, происходило и на религиозных путях, заключавших возможность отрицания и преодоления конфессиональной идеологии и разделения людей по конфессиональному признаку.
В каких конкретно идеологических формах осуществлялся переход культуры Древней Руси к культуре России Нового времени? Для ответа на вопрос нам предстоит обратиться к судьбам русского религиозного свободомыслия второй половины XVI в. за русским рубежом, а также привлечь материал отечественной истории на отрезке первой трети XVII в., когда в составе беглых крестьян и холопов, участников событий Смутного времени, на родину вернулись и молодые поколения русских свободомыслящих людей, закаленных опытом идейной борьбы на польско–литовском театре реформационно–гуманисги- ческих движений. Скажем наперед, вхождение России в новую культурную полосу осуществлялось не в виде идейно–культур- ного переворота, каким явились Реформация в Германии или Возрождение в Италии. И не следует искать примет таких переворотов в отечественной истории XVI?XVII вв. Шли нараставшие поворотные сдвиги, определившие новое лицо отечественной культуры в XVII в. Это был эволюционный, а не революционный культурный процесс, запечатлевший и приметы возрожденческой культуры. Его идейной основой явилась гуманистическая мысль, духом гуманизма овеяны все плоды новой русской культуры. В культуре XIV?XVI вв. прослеживаются явления, которые, возможно, и могут быть классифицированы и квалифицированы как элементы Предвоз- рождения и Возрождения, но не в этом, не в равнении на эти высочайшие образцы, не в том, чтобы в них видеть «точку отсчета» для истории отечественной культуры, по нашему разумению, суть дела. «Общий язык» культуры становился действительно таковым как для ее представителей в России, так и в странах зарубежной Европы.
Фактом, не вызывающим сомнений, является гуманистическая ориентация всех отраслей отечественной культуры, отчасти уже в первой половине XVI в. Но и гуманизм — поливариантное явление культуры. Среди его вариантов нашел место такой, как гуманистическое христианство. Именно в этом качестве формировались и развивались русские еретические движения, особенно с рубежа XV?XVI вв. От них шли радиальные круги, о которых мы можем судить по творчеству русских мыслителей, по явлениям художественного творчества, развитию гуманитарных и природоведческих знаний, в которых отсутствует еретическое заострение, в чем и не было необходимости, но неизменно присутствует личностное начало, самовластие души и ума.
Есть в истории культуры и такая проблема, как проблема забытых ценностей. И мы предварим изложение, в котором введем и новые данные и следующие из них выводы, обращением к трудам Н. С. Тихонравова. Опыт исследования древнерусской литературы привел его к вопросу, не сложился ли в русской действительности XVI?XVII вв. человек новой духовной формации, ставший носителем новых идей и литературным героем своего времени. Внимание Тихонравова привлекла упоминавшаяся выше «Повесть о бражнике» как симптом переходной культурной эпохи. Надо признать, что вопрос, поставленный Тнхонравовым ? его исследовательский анализ «Повести» остаются в полную силу актуальными.
Поскольку героем «Повести» является бражник, стучащийся в ворота рая, Тихонравов рассматривает ее в круге всего литературного цикла хождений по раю и аду, представленному в древнерусской письменности. Напомним, что отечественным исследователям удалось обнаружить фрагмент «Повести о бражнике» в списке первой четверти XVII в., тоща как Тихонравову она была известна по спискам второй половины XVII в. «Древнейшие памятники этого цикла, — констатирует Тихонравов, — открывают доступ в земной рай только святым и аскетам… Земного рая достигают Зосима, не вкушавший сорок суток ни пищи, ни пития, Агапий, желавший уведать, для чего люди оставляют жену, детей и идут в монастырь, благочестивые отшельники вроде Макария римского…» Тихонравов продолжает: «Новгородский владыка говорит о своих духовных детях, нашедших земной рай на горе, но не возвратившихся оттуда» — и далее напоминает о московских сказаниях XV в. (это, конечно, «Повести Пафнутия»), придающих видениям рая «уже… аллегорический смысл». Итак, заключает Тихонравов, «сомнения в существовании земного рая растут, и то, что в XIV веке было в глазах новгородского владыки (Василия Калики, выступившего против тверского владыки Федора, поскольку тот отрицал земное существование рая. —
Замыкает круг «Повесть о бражнике». Среди характеристик «Повести о бражнике» как явления общественной мысли мы отдаем предпочтение характеристике, предложенной Тнхонравовым: «Повесть о бражнике» пародирует древние сказания этого цикла; она проводит мысль, что жизнь не должна быть бичеванием плоти, что материя имеет свои неотъемлемые права. В новозаветных святых, апостолах, евангелистах бражник открывает человеческие увлечения, не помешавшие им достигнуть рая…
