Толковая Библия. Том 5

именем Моим'. Существуют две главных версии в толковании этих слов: согласно одной, грядущий завоеватель, т.е. Кир — будет слепым орудием Божественной воли, ее бессознательным проводником; но, однако, таким, чрез которого имя Божие будет прославлено, и сам Кир будет признан особым Божественным посланцем. По другой версии, Кир будет только пассивным орудием в руках Бога, но вместе и активным, сознательным Его исповедником. Принимая во внимание, что Кир, царь персидский, официально исповедывал религию Зароастра — из всех религиозных систем язычества ближайшую к Иудейству, как говорит Делич, — что он, по данным новейших раскопок, был широкий синкретист и что, наконец, по свидетельству других библейских авторов, Кир знал иудейство и питал к нему даже симпатию (1 Езд 1:2- 4[742]), мы вправе склониться больше на сторону последнего из этих мнений.

27. Я первый сказал Сиону: 'вот оно!' и дал Иерусалиму благовестника.

Я первый сказал Сиону... и дал Иерусалиму благовестника. От временного избавителя Израиля переносимся мыслью к вечному, к Спасителю. Благовестник, даруемый Иерусалиму, есть Тот, Который 'принес благодать и истину на землю' (Ин. 1:17) и 'благовествовал' (Лк. 4:18; 8:1. Власт.). 'Дам, говорит, Сиону, т.е. церкви, или множеству верующих, спасительное начало, т.е. Христа; но утешу и Иерусалим, который есть также вход в церковь' (Святой Кирилл Александрийский из Толк. Спб. проф.).

28. Итак Я смотрел, и не было никого, и между ними не нашлось советника, чтоб Я мог спросить их, и они дали ответ.

И между ними не нашлось советника… Такой безотрадный для характеристики язычества, но глубоко справедливый приговор невольно возвращает нашу мысль к предыдущему контексту, где ставился самый вопрос о советниках Богу (40:13-14).

29. Вот, все они ничто, ничтожны и дела их; ветер и пустота истуканы их.

Вот, все они ничто... ветер и пустота истуканы их. Вот единственно возможный, логический вывод из всей обличительной речи Господа о языческих народах (40-41 гл.) и лучшее резюме Его божественного суда над ними и их ложными богами.

Особые замечания

Глава 41, как видно из всего ее содержания, неотделима от предшествующей 40 главы и составляет вместе с ней одно целое — речь утешительно-увещательную для евреев и судебно-обличительную для язычников. Отсюда все, что нами замечено о времени произнесения и характере композиции первой половины речи (40 гл.), с одинаковым правом должно быть распространено и на вторую половину ее (41 гл.). В ней точно так же, сначала, идет речь о событиях ближайшего будущего — о завоевании Вавилона, главного врага евреев, Киром, царем персидским, и о том избавлении, какое он даст томящимся в вавилонском плену иудеям (последнее дано лишь implicite, подразумевательно); но затем взор пророка идет дальше и провидит Того Великого Избавителя, Который имеет спасти все человечество от духовного плена и основать новозаветное царство правды, счастья и блаженства.

К особенностям композиции 41 главы должно отнести, по мнению некоторых исследователей текста, имеющуюся в ней перестановку стихов. Один из случаев такой перестановки, признаваемый большинством ученых новейших комментаторов, мы уже отметили выше, при толковании ст. 6-7. Другой случай подобной же перестановки Condamin находит в отделе 21-29, который, по его мнению, основанному отчасти на анализе содержания, а отчасти на требованиях стихотворной структуры речи, должен быть помещен после 5-го стиха Но здесь Condamin почти одинок и имеет громадное большинство ученых против себя. (Condamin, de Livre d’Isaie 252-256 p. Paris, 1905).

Глава 42

Общей темой данной главы служит пророчество о явлении кроткого 'Отрока Господня', о цели Его пришествия и результатах Его деятельности. Вся глава делится на три, приблизительно равных части.

1-9. В первой части излагается самое пророчество о явлении 'Отрока', определяется Его отношение к Богу, описывается Его внешний вид и излагаются цели и задачи Его пришествия.

10-16. Вторая часть отзывается благодарственным гимном Богу за дарование 'Отрока', а затем изображает Его отношение к язычеству и иудейству.

18-26. Третья и последняя часть в довольно мрачных красках пророчески рисует судьбу вероломного Израиля.

1. Явление возлюбленного 'отрока Господня', его кроткий, смиренный вид

1. Вот, Отрок Мой, Которого Я держу за руку, избранный Мой, к которому благоволит душа Моя. Положу дух Мой на Него, и возвестит народам суд;

(В Славянском перевод c 70-и: Иаков отрок мой, восприиму и: Израиль избранный мой, прият его душа моя, дах Дух Мой нань, суд языком возвестит. Прим ред.)

1-9. Предшествующая речь Господа (40-41 гл.) содержала в себе, главным образом, возвещение близкого Суда Божия над различными народами, не исключая и израильского. Новая речь, начинающаяся с данной главы, преимущественно говорит о проявлении Божественной личности, имеющей обильно излиться, после праведного суда, на все человечество. Посредником и проводником этой милости выступает 'Раб Всевышнего', в котором, по удачному выражению одного экзегета (Orelli), как бы 'воплощен, известным образом, добрый гений всего богоизбранного народа'.

Вот, Отрок Мой... избранный Мой, к которому благоволит душа Моя... LXX и славян. текст имеют здесь вставки слов: 'Иаков' (в самом начале) и 'Израиль' (перед словом избранный). Но еще Ориген и блаженный Иероним протестовали против такой вставки; последний, между прочим, говорил: 'Иакова и Израиля в настоящем отделе нет, что не поставил и евангелист Матфей (12:18[743]), который говорит об Иисусе Христе 'Отрок Мой' — в значении Сын Мой!