28. Который говорит о Кире: пастырь Мой, и он исполнит всю волю Мою и скажет Иерусалиму: 'ты будешь построен!' и храму: 'ты будешь основан!'
Который говорит о Кире: пастырь Мой, и он исполнит всю волю Мою... Достойно внимания, что один из полу-рационалистических западных экзегетов выражается о данном пророчестве так: 'это пророчество по той ясности, с которой оно выражено, и по той правдивости (Bewahrheitung), с какой оно исполнилось на деле, должно быть признано замечательным (merkwerdig) и свидетельствует о глубоком и ясном взоре пророка'. (Dillmann — Kurzgett. Comm. Iesaia, 408 s. Funf. Auf. Leip. 1890.) Хотя пророчества о гибели вавилонян — главных врагов иудеев — и об избавлении их из вавилонского плена, при посредстве особого 'мужа правды', которого воздвигнет Господь, были неоднократно предсказываемы и раньше (см. напр., 41:2,26; 43:8), но никогда еще они не раскрывались с такой обстоятельностью и полнотой, до предсказания собственного имени Кира, включительно. (В Славянском переводе с 70-и этот стих изложен понятнее: Глаголяй Киру смыслити, и вся воли моя сотворит: глаголяй Иерусалиму возградишася, и святый храм Мой осную. Прим. ред.)
Неудивительно, что такая детальность и точность рассматриваемого пророчества послужила камнем преткновения для многих рационалистически настроенных экзегетов и явилась одним из главных аргументов для гипотезы о Второисаии, с чем связано и позднейшее происхождение второй части. Но в наших глазах подобная аргументация лишена силы, или, точнее, имеет чисто обратное значение: если, с точки зрения рационалиста, наличность пророчества уже компрометирует книгу и заставляет сомневаться в ее подлинности, то с точки зрения ортодоксального экзегета, никакая пророческая книга немыслима без пророчеств и, следовательно, чем больше, важнее и детальнее пророчества той или иной книги, тем значительнее и выше ее авторитет. (Отсюда, напр., Исаия назыв. Ветхозаветн. евангелистом). Ввиду этого, мы уже принципиально не можем сочувствовать попытке компромисса между рационалистическим и ортодоксальным толкованием данного места, на который идут многие представители примирительного экзегезиса, в том числе и наши, отечественные богословы (Проф. СПб. Дух. Академии и Г. Властов).
Желая сгладить резкость различия двух направлений во взгляде на пророчество о Кире (рацион. — событие post factum, ортодок. — пророчество ante eventum), они уменьшают силу самого пророчества тем предположением, что имя Кир будто бы имеет здесь не собственный и личный характер, а общее, нарицательное значение: оно означает: 'солнце' и служит коллективным, нарицательным именем некоторых представителей Ахеменидовой династии. Но еще Дилльманн, на которого мы ссылались выше, возражал против этого, говоря, что истолкование имени 'Кира' в смысле 'солнца' подлежит большому сомнению, а равно также и то, чтобы это был общий царский титул Ахеменидов; а главное то, чтобы обо всем этом мог знать пророк Исаия.
Новейшая же ученая критика окончательно подорвала значение этой гипотезы.
'Что Кир значит 'солнце' — читает мы в ученом английском комментарии — основано на слабых авторитетах Плутарха и Ктезия и опровергнута теперь С. Н. Раулинсоном (Coneiform Inscription, vol. II, p. 112). Что это был древний титул всех персидских царей — это прямо противоречит очевидности. Из четырех царей — Ахеменидов, только два носили это имя, следовательно, оно было их собственным и личным, так же, как Камбиз, Ксеркс или Дарий'. (The Pulp. Comment. — Isaia L 159 p.). Таким образом, нет оснований умалять силу этого пророчества, а следует видеть в нем личное указание на Кира, сделанное больше, чем за 150 лет до его рождения. Так именно смотрит на свои пророчества и сам автор этой книги, который постоянно подчеркивает значение своих пророчеств, говорит что они предсказываются задолго до событий ('издавна', 'от древних времен' 41:26; 45:21 и др.) и имеют значение главнейшего доказательства в защиту истинного Бога, по контрасту с ложными предсказаниями языческих богов (41:21-23,26-27; 42:9,12; 44:8; 48:3-16 и др.). Наконец, в Библии мы имеем совершенно аналогичный случай такого личного пророчества, именно в III кн. Царств, где говорится о том, как один пророк из Иудеи за 300 с лишком лет предсказал Иеровоаму о рождении славного и благочестивого царя — истребителя идолопоклонства, причем определенно назвал и самое имя этого царя — 'Иосия' (3 Цар 13:1-2 [803]).
Пастырь Мой... Не пастырь народа, или народов (?????? ????), как иногда называются в Библии цари, а пастырь Мой, и Моего народа, потому что он проявит особенную заботливость о народе Божием, как это и выясняется в следующих словах: 'исполнит всю волю Мою', т.е. волю Божию об отпуске иудеев из плена и о возвращении их на родину. Историческое оправдание этого пророчества подробно излагается в начальных главах первой кн. Ездры(1-3 гл.); а параллельная версия со многими новыми подробностями дается Иосифом Флавием (Древности XI кн. 1-2 гг.). У него, между прочим, ясно говорится, что главным мотивом опубликования указа об освобождении иудеев из плена послужило для Кира самое пророчество, кем-то представленное ему и сильно его поразившее.
И скажет Иерусалиму; 'ты будешь построен!' и храму: 'ты будешь основан!'
В этих словах справедливо видеть намек на главнейшие пункты указа Кира, который не только отпускал иудеев на свободу, но и заботился об их дальнейшей участи. А что это так, действительно, и случилось, видно, из кн. Ездры, где отмечается, что по распоряжению царя Дария подлинный указ Кира был разыскан и в нем, между прочим, прочитано: 'В первый год Кира, царя Персидского… он повелел объявить по всему царству своему, словесно и письменно: … все царства земли дал мне Господь Бог небесный, и Он повелел мне построить Ему дом в Иерусалиме, что в Иудее' (1 Езд 1:1-3). А о самом исполнении этого указа свидетельствует III гл. I кн. Ездры. (1 Езд 3:8-13).
В заключение всего нельзя не отметить и того, что и здесь, как почти повсюду у пророка Исаии, за ближайшим историческим смыслом событий, преобразовательно выступает дальнейший, духовный смысл,
