Бабс отклоняется на стуле так, что тот встает на две задние ножки, а я прикусываю язык, чтобы сдержать рефлексивную реакцию («Не надо качаться на моем стуле!»).
— Я имею в виду, — поясняет она, — что с тобой вдруг такое произошло? Во-первых, твоя квартира… — она кивает на две заляпанные чашки, — … просто помойная яма. Во-вторых, ты сама какая- то… уверенная в себе, что ли. Чего-то я не понимаю.
— Ты правда так думаешь? — отвечаю я, очень довольная. — Это я так тренирую себя, чтобы немного снять напряжение. Черт, я…
— Все-все-все, беру свои слова назад, — широко улыбается Бабс. — Ты нисколько не изменилась. Все так же чертыхаешься. — И добавляет: — Означает ли это, что ты сейчас спросишь, не хочу ли я йогурта к чаю?
Я корчу такую физиономию, словно меня только что засосало в аэродинамическую трубу.
— Неужели я и вправду тебе когда-то такое предлагала? Прости, пожалуйста. Вообще-то я собиралась спросить: не хочешь ли ты печенья к чаю?
— Ты спросила, я отвечаю: хочу. А какое у тебя есть?
— С обезжиренным шоколадом, полезное для пищеварения.
— Н-ну… Ладно, давай. Хотя, на будущее: я предпочитаю с молочным шоколадом.
— Я тоже. — Бабс выглядит заинтригованной. — Поэтому-то я и купила именно эти.
— Понятно. Хотя, знаешь, я вообще удивлена, что ты держишь в доме печенье.
Я смущенно поеживаюсь. Даже в худшие времена я всегда покупала печенье. Только я его никогда не ела. Прятала, как белка, на самой верхней полке в кладовке. Чтобы потом навязывать другим или просто смотреть на него, вдыхая запах. Как безутешная мать, вдыхающая запах одежды умершего ребенка. Как я дошла до такого?
— Я потеряла контроль над собой, — говорю я поддразнивающим тоном. — Как мне и прописывалось. Буквально спятила в магазине.
Бабс кивает.
— Я просто потрясена. И я нисколько не издеваюсь. На полном серьезе. Так чье же, — «тук-тук- тук», — это серебряное кольцо? Размер явно мужской. Ты что… снова с Крисом?
— Нет, конечно! — вскрикиваю я. — Я о нем уже и забыла. Нет, это кольцо Сола, если ты, конечно, сможешь в это поверить.
— Сола?! Ничего себе! Почему же ты мне ничего не сказала?
— Так мы же с тобой не разговаривали, — напоминаю я. — К тому же это совсем не то, о чем ты думаешь. У меня с ним ничего нет. Он решил снова нарисоваться, чтобы преподать мне урок: выпендриться своим крутым новым телом — сплошь мышцы и загар. Знаешь, я вот сейчас подумала: наверняка, едва мы расстались, он рванул в спортзал, да так и не вылезал оттуда вплоть до вчерашнего дня.
Бабс выглядит ошеломленной.
— Сол? Во дает! Хотя, с другой стороны, значит, ему не все равно. Ты ведь ничего от меня не утаиваешь, правда? Ты ведь не купилась на это, а?
— Все в порядке. Трюк не сработал. И все потому, что хотя тело крутое и новое, но хозяин-то у него старый: все тот же Сол.
— Бедный Сол, — мурлычет Бабс. — Ну, а как он вообще, этот твой юный консерватор? Господи, вот еще одна вещь, из-за которой меня гложет совесть. Что навязала тебе этого Боукока.
Удивленно смотрю ей в глаза.
— Так ты… с самого начала об этом знала?
Бабс макает печенюшку в чай.
— Нет, не знала, пока не задумалась над этим. И поняла, что для меня как-то уж
— Да ладно, забудь. Ну, а с Саем-то у вас как? Можешь, конечно, не рассказывать, если не хочешь.
Бабс отмахивается.
— Потихоньку налаживается. Но медленно. В общем, не супер. Семейная жизнь — это совсем другое. Даже если до свадьбы живешь вместе, а мы не жили. Все иначе. Я знаю, звучит как хренотень какая-то, но по жизни так оно и есть. А сколько приходится подстраиваться! Со мной-то все проще — я ведь знаю, чего хочу. Но Сай гораздо меньше уверен в себе, в своих решениях. Он еще слишком, — и я не раз говорила ему об этом прямо, —
— А что думает Саймон? Он понимает, как он с тобой поступил?
Бабс натянуто улыбается.
— Понимает и жалеет о случившемся. Я знаю, он любит меня. Он очень старается. Ему тяжело. Думаю, ему просто нужно привыкнуть, понять, что я не мешаю ему делать
— А Саймону ты все это говорила?
— Да я ему все уши прожужжала. Они неудачники, им было бы плевать, что там у Сая за жена, если бы у них самих все было нормально. Они приняли бы все как есть. Но они такие слабаки, что воспринимают как личную угрозу все, что не похоже на их собственную жизнь. Вот почему они так озлобились, узнав, что он собирается жениться. Они просто испугались. И я пыталась сделать так, чтобы он понял: это у них проблема, а вовсе не у него.
— Ну, и как? Понял?
— Наполовину. Скажем так: принял к сведению. Но продолжает утверждать, что они счастливы. Это с их-то проблемами! Наркотики, пьянки, нервные расстройства и т. д. и т. п. — На лице Бабс появляется слабая улыбка. — Но одна вещь, похоже, попала в самую точку.
— Ну?
— Я потеряла всякое терпение. И заявила: «Знаешь что? Тебя никто не заставлял на мне жениться. И тебя никто не заставляет жить со мной. Ты не обязан. Это твой выбор. Ты сам сделал его. Ты связал жизнь со мной, потому что нам хорошо…
— Боже! — Я даже открываю рот от изумления. — Но ты же не станешь делать этого, правда? Бабс, такие вещи утрясаются не сразу. На это могут уйти годы. И он
Бабс трясет головой.
— Говорит, что нет. И я ему верю. Да, ты права. Хотя, знаешь, какое это ужасное дело — латать протершиеся отношения! Ведь неизвестно, как и когда все это закончится. И стоило ли все это стольких мучений.
— Конечно, стоило, Бабс. Просто надо иметь терпение — вот и все. Нельзя останавливаться на полпути, даже если тебе в этот момент хочется врезать ему по башке сковородкой.
— Не надо мне подбрасывать идеи. Вот я все время думаю: «Я же новобрачная! Я должна светиться