В силу важных соображений военного характера, не излагаемых здесь подробно, рейхсфюрер СС и начальник немецкой полиции приказал 14 декабря 1942 г. направить не позже конца января 1943 года в концентрационные лагеря по меньшей мере 35 тыс. трудоспособных заключенных.
Для достижения этой цифры требуется следующее.
1. Немедленно (не позднее 1 февраля 1943 г.) в самом срочном порядке, с соблюдением наиболее необходимых формальностей, указанных в п.3, направить в близлежащие концентрационные лагеря восточных или тех иностранных рабочих, которые совершали побег или нарушали соглашения и не принадлежат к союзным, дружественным или нейтральным государствам.
Для третьих инстанций в случае необходимости представлять, каждое из этих мероприятий как неизбежную полицейскую меру безопасности, обосновывая ее соответствующим образом на конкретных примерах, с тем чтобы избежать обвинений или во всяком случае отвести их.
2. Начальникам и командирам подразделений полиции безопасности и СД и начальникам управлений гестапо немедленно проверить с предъявлением самых жестких требований:
а) места заключения;
b) исправительные лагеря.
Всех трудоспособных заключенных немедленно переводить, руководствуясь нижеследующими указаниями, в близлежащие концлагеря, если для этого имеются существенные или гуманные основания, а также и в том случае, если, например, после этого начнется пли должно начаться судебное разбирательство. На месте остаются только те заключенные, которые в интересах дальнейшего следствия обязательно должны находиться и одиночном заключении.
Нужен каждый рабочий!
Проверку начать немедленно. Задерживать трудоспособных заключенных запрещено. В случае исключений требуется мое разрешение.
3. На тех заключенных, которые переводятся в концлагерь до 1 февраля 1943 г. на основании этого распоряжения, составляется только список (текущий номер, имя и фамилия, год и место рождения, местожительство, причина ареста, обозначаемая условными выражениями). Список направляется в главное имперское управление безопасности и считается коллективной заявкой как в отношении предварительного заключения, так и для отправки в концлагерь, причем списку может быть предпослано подтверждение.
В отношении восточных рабочих, то есть тех, которые обязаны носить знак «Ост», достаточно указать число арестованных.
Одна копия вместе с эшелоном поступает к коменданту концентрационного лагеря, другая — остается у направляющей инстанции.
С целью облегчить использование списков последние пишутся на одной стороне так, чтобы между сведениями о каждом заключенном оставалось достаточно места и списки можно было бы разрезать.
Списки пересылать в главное имперское управление безопасности, отдел IV, ц 2.
Нюрнбергский процесс (в 3-х т.), М.1966, т.3, с.80—82.
П.59. Запись беседы Розенберга с Заукелем, состоявшейся 14 апреля 1943 г.
[Документ ПС-020]
Я обратил внимание товарища по партии Заукеля на положение на Украине, в особенности в генеральных округах Волынь и Подолия, и попросил его сообщить мне о том, что относится к кругу его задач.
Гаулейтер Заукель заявил мне, что 14 дней тому назад он был у фюрера и совсем недавно имел беседу с рейхсмаршалом. Дело в том, что фюрер в течение этого года должен дополнительно получить в Германию один миллион рабочих рук. Если не удастся этого сделать, то у германских вооруженных сил не останется никаких резервов, то есть сила германского народа истощится. Заукель надеется получить с Запада еще 200 тысяч или более человек, остальное должен дать Восток.
Я сказал ему, что несколько дней тому назад господин Флоттман передал мне, что он видел собственными глазами, как команды по вербовке рабочей силы среди белого дня задерживали прохожих на улицах Днепропетровска, чтобы направить их в Германию. При этом не помогали даже паспорта местных жителей из Бергхютте-Ост. Такое поведение недопустимо и никому не принесет никакой пользы.
Гаулейтер Заукель подчеркнул, что он полностью согласен со мной и что он не собирается пятнать свое имя ловлей рабов, а сделает все, чтобы добиться приличного разрешения этих вопросов. Он представляет себе это таким образом, что военные власти безусловно уже набрали себе очень большое количество местных рабочих, которых он должен у них отнять. В дальнейшем он обратит свое внимание главным образом на города с тем, чтобы учесть наверняка имеющийся еще там людской материал, впрочем он считает, что необходимо мобилизовать несколько возрастных контингентов.
Я сказал ему, что в такой ситуации я не ожидаю больших успехов от добровольчества, хотя, по донесениям бывшего работника моего штаба Штумлфа, я мог установить, что при ясной и разумной агитации из небольшого округа еще сегодня добровольно вызвались поехать в Германию 200 человек. Если он, Заукель, говорит, что он должен выполнить поручение, данное ему фюрером, то и я, со своей стороны, должен заявить, что все мобилизации для промышленности и сельского хозяйства имеют свои пределы, и для того чтобы избежать волнений по всей стране, какие имели место в генеральном округе Волынь и Подолия вследствие неверной политики имперского комиссара Коха, необходимо точно определить возможные политические последствия этой мобилизации. Затем я поставил гаулейтера Заукеля в известность о личном и деловом конфликте с имперским комиссаром Кохом.
Далее я сообщил Заукелю о том, что сделало министерство пропаганды для подготовки проведения мобилизации рабочей силы. Им издано плакатов — 398 000, 7 малых брошюр тиражом в 700 000, листовок — 1 870 000, заводских диаграмм о привлечении рабочей силы на германское производство — 7 000, выставок по этому же вопросу — 3 000.
Привлечено значительное количество ораторов, использованы радио и кино.
Выпущено два специальных фильма, два других фильма снимаются.
Потом я указал Заукелю на то, что подготовленная нами два года тому назад брошюра до сих пор не могла быть закончена, так как мы были вынуждены все время обращаться за справками к его сотрудникам. Все его сомнения я мог бы вполне учесть, но вопрос о знаках отличия я и сейчас еще считаю очень важным. Я считаю необходимым не нашивать большие названия «Ост», а ввести опознавательный значок с буквой национальной принадлежности.
Гаулейтер Заукель заявил, что он с этим согласен, только попросил не протестовать в случае, если для восточных рабочих нарукавный знак будет выполнен в коричневом цвете.
Я сказал, что это вполне подходит, но что тогда на каждом нарукавнике должны быть даны начальные буквы различных национальностей.
Было решено поставить в известность рейхсфюрера СС и приступить к осуществлению этого плана. Впрочем, гаулейтер Заукель хотел немедленно уведомить своих сотрудников в Веймаре с тем, чтобы приложить к брошюре последние распоряжения.
15.IV. Заукель летит на Украину и, как он обещал, будет регулярно информировать меня о положении дел, с которыми он там встретится. От министерства его будет сопровождать г-н Бейль.
Нюрнбергский процесс (в 7-ми т.), т.3, с.773—774.
