Накануне возникновения войны, в Польше было около двух тысяч периодических изданий, в том числе 170 журналов. По немецкому приказу печать была почти совершенно уничтожена.
На присоединенных территориях издания польских газет были переданы новым немецким газетам... Ни один польский журнал не мог распространяться в присоединенных областях. В генерал-губернаторстве были разрешены только те польские газеты, которые являлись официальными публикациями генерал- губернаторства. Они должны были быть орудиями пропаганды антипольской политики генерал- губернатора.
Издание, печатание и распространение польских книг было запрещено уже с октября 1939 года.
5 ноября 1940 г. немецкий «Ферорднунгсблатт» опубликовал нижеследующий декрет:
«Запрещена, впредь до отмены, публикация всех без исключения книг, брошюр, периодических изданий, журналов, календарей и нот, за исключением тех, которые издаются властями генерал- губернаторства».
Польским книгопродавцам было приказано развернуть антипольскую пропаганду. 3 тыс. польских книг были признаны запрещенными. И их числе находились шедевры польской литературы. Даже Коперник был запрещен. Все книги польской истории культуры, социологии и экономики были запрещены. 6 апреля 1940 г. был издан приказ — изъять из обращения все французские и английские книги, карты и атласы, все публикации с польской эмблемой. Польское общество книгопродавцев было отдано в руки немецкого доверенного.
В присоединенных областях вопрос о польских книгах и библиотеках был решен сразу. Все без исключения библиотеки были закрыты, а их склады конфискованы. 397 книжных складов было таким же образом ликвидировано. В генерал-губернаторстве было конфисковано 118 книжных складов...
Нападение на польскую книгу почти совершенно уничтожило польскую книжную торговлю, огромнейшие склады книг в стране. Снабжение населения книгами в немецком и гитлеровском духе стало орудием германизации.
Основная линия немецкой политики в Польше была изложена в циркуляре особой секции народного воспитания и пропаганды в генерал-губернаторстве. В нем говорится:
«Само собой разумеется, что ни один немецкий чиновник не будет содействовать развитию польской культурной жизни, каким бы то ни было образом».
Единственная цель, к которой следовало стремиться, — удовлетворение примитивной потребности развлечения и увеселения, тем более, что это было вопросом отвлечения внимания интеллектуальных кругов по возможности дальше от конспирации и политических дискуссий, которые могли способствовать развитию антинемецких чувств.
Культурная продукция и спектакли должны были лишиться всякой артистической ценности, глубокой мысли и национального элемента. Это было низведение к уровню низшего человеческого существа и подчинение нацистской теории о том, что немцы являются высшей расой.
Несколько недель спустя после вторжения немцев в Польшу на присоединенных территориях был издан приказ устранить все публичные извещения и надписи на польском языке. Приказ относился к железнодорожным станциям, автобусам и столбам для объявлении; даже почтовые ящики и умывальники должны были быть снабжены немецкими надписями. Польский язык был изгнан из всех учреждении, судов и школ. Он был изгнан также из костела: проповедь и гимны следовало исполнять по-немецки.
В генерал-губернаторстве германизация велась тоже, но не так строго. Названия улиц и главных площадей были переименованы; официальным языком стал только немецкий, хотя пользование польским языком в низших административных присутственных местах было дозволено. Немецким чиновникам было запрещено учиться польскому языку. Польским городам даны были немецкие названия: Гдыня стала Готенхафеном, Лодзь Литцманштадтом, Колло — Вартбруменом, Плоцк — Преттербургом, Блоцлавек — Леслау и т.д.
Одним из наиболее жестоких методов германизации с целью полного уничтожения независимой жизни Польши было принуждение польской молодежи оккупированных территорий к службе в немецкой армии. Поляки были объявлены немецкими гражданами и призваны в немецкую армию. Таким образом, судьба заставила их бороться против собственных братьев и по другую сторону фронта.
Присоединение западной части Польши было использовано обвиняемыми и другими для обеспечения того, что они называли «возвращением в Германию тех, кто был потерян для немецкого народа».
Вопрос был урегулирован декретом от 4 марта 1941 г. и затем дополнен другим декретом в 1942 году. В названные декреты включались 5 групп лиц. Первые две составляли немцы, которые так или иначе сохранили связь с Германией в течение времени, когда были польскими гражданами.
Третью группу составляли те, «которые двигались по пути, ведущему к полонизации», вступая в брак с лицами не немецкого происхождения... Здесь были и те, которые не были немцами и женились на лицах «неопределенного происхождения», как, например, кашубы[199], польские группы из Силезии и Мазовшане. Они были на самом деле чистыми поляками, и немцы заведомо называли их лицами «неопределенного происхождения».
В четвертую, последнюю, группу входили лица немецкого происхождения, которые явно и активно работали и участвовали в организациях, враждебных Германии. Насильственное навязывание немецкого гражданства в особенности применялось к 3 и 4 группам. Многие из этих лиц давно порвали связь с Германией, стали лояльными польскими гражданами и частью польского народа, другие вовсе не были немцами когда бы то ни было.
Угрозами и административными штрафными мерами их лишили польского гражданства и наделили немецким. Против их воли и желания их статус был изменен. Ввиду необходимости выбора между концентрационным лагерем и истязанием, депортацией семьи и согласием на немецкое гражданство — многие выбирали последнее. Однако было много таких, патриотизм и дух самопожертвования которых были так сильны, что они не уступили...
Процесс германизации в течение пяти с половиной лет охватывал все области жизни и имел целью полное уничтожение культурной, национальной, политической и общественной жизни в Польше...
